Я сам буду умерщвлять твою плоть!
– Но позвольте мне объяснить, ваша милость…
Хенчард повернулся и ушел.
– Сам же спрашивал меня и допрашивал, а сам и слушать меня не стал, – проговорил Эйбл, обращаясь ко всему двору вообще. – Нынче я всю ночь буду дергаться не хуже минутной стрелки, так я его боюсь!
На следующий день повозкам предстояло отправиться в дальний путь, в Блекморскую долину, и в четыре часа утра по двору уже ходили люди с фонарями в руках.
Но Эйбла не было.
Прежде чем рабочие догадались сбегать и разбудить его, Хенчард вошел через садовую калитку.
– Где Эйбл Уиттл?
Значит, не пришел, несмотря на все, что я говорил?
Ну, клянусь дедами и прадедами, я сдержу свое слово… иначе его не проймешь!
Пойду к нему.
Хенчард ушел со двора и вскоре уже стоял в жилище Эйбла – убогом домишке на Задней улице, дверь которого никогда не запиралась, потому что обитателям его нечего было терять.
Подойдя к койке Уиттла, Хенчард крикнул так громко, что Эйбл мгновенно проснулся и, увидев перед собой хозяина, судорожно заметался, хватая что попадалось под руку, но только не свою одежду.
– Долой с койки и марш в амбар, а не то сегодня же духу твоего у меня не будет!
Это тебе наука.
Марш! Беги без штанов!
Несчастный Уиттл накинул на плечи куртку и уже на последней ступеньке лестницы как-то ухитрился натянуть на ноги сапоги, а Хенчард нахлобучил ему шляпу на голову.
И вот Уиттл уже семенил по Задней улице, а Хенчард с суровым лицом шагал за ним следом.
В это время Фарфрэ, узнав, что Хенчарда нет дома, вышел из задних ворот и, заметив что-то белое, трепещущее в предрассветном сумраке, вскоре различил, что это подол рубахи Эйбла, торчащий из-под куртки.
– Господи, твоя воля, что это такое? – проговорил Фарфрэ, входя во двор вслед за Эйблом; Хенчард немного отстал от него.
– Видите ли, мистер Фарфрэ, – невнятно забормотал Эйбд с покорной, перепуганной улыбкой, – он сказал, что будет умерщвлять мою плоть, если я не встану пораньше, и вот он теперь за это принялся!
Видите ли, тут уже ничего не поделаешь, мистер Фарфрэ, все выходит как-то по-чудному!..
Да… Вот и придется мне ехать в Блекморскую долину полуголым, раз уж он так приказывает; но потом я на себя руки наложу! Не стерпеть мне такого позора: ведь женщины всю дорогу будут глазеть из окон на мое бесчестье, издеваться надо мной будут – мужчина без штанов!
Понимаете, каково мне все это переносить, мистер Фарфрэ, и какие погибельные мысли мне в голову лезут.
Да… я что-нибудь над собой сделаю… чему быть, того не миновать!
– Ступай домой, надень штаны и приходи на работу в приличном виде!
Если не пойдешь, тебе несдобровать!
– Не смею!
Мистер Хенчард сказал…
– Плевать мне на то, что сказал мистер Хенчард или кто другой!
Это же черт знает что такое.
Сию минуту ступай домой и оденься, Уиттл.
– Э, нет, погодите! – проговорил Хенчард, подойдя к ним сзади. – Кто отсылает его домой?
Все рабочие посмотрели на Фарфрэ.
– Я, – сказал Дональд. – По-моему, шутка зашла слишком далеко.
– А по-моему, нет!
Полезай в повозку, Уиттл!
– Нет, не полезет, пока я здесь управляющий, – сказал Фарфрэ. – Или он отправится домой, или я навсегда уйду с этого двора.
Хенчард побагровел и строго взглянул на него.
С минуту он молчал, глядя в глаза шотландцу.
Наконец Дональд решил пойти ему навстречу, заметив, что он уже начинает раскаиваться.
– Слушайте, – проговорил Дональд спокойно, – нельзя же так поступать человеку вашего звания, сэр!
Это тиранство, и оно не достойно вас.
– Вовсе не тиранство! – буркнул Хенчард, как надувшийся мальчишка. – Проучить его надо, чтоб зарубил себе на носу! – Немного помолчав, он проговорил тоном глубоко обиженного человека: – Почему вы так говорите со мной в их присутствии, Фарфрэ?
Могли бы подождать, пока мы останемся одни.
Впрочем… я знаю почему!
Я посвятил вас в тайну своей жизни – дурак этакий! – и вы теперь этим пользуетесь мне во вред.
– Нет, я позабыл об этом, – отозвался Дональд просто.
Хенчард опустил глаза и, не сказав ни слова больше, ушел.
В этот день Фарфрэ узнал от рабочих, что Хенчард всю зиму посылал старухе матери Эйбла уголь и нюхательный табак, и это уменьшило его неприязнь к хозяину.