Но Хенчард был все так же хмур и молчалив, а когда один рабочий спросил, надо ли поднять овес на верхний этаж зернохранилища, Хенчард коротко ответил:
– Спросите мистера Фарфрэ.
Он здесь хозяин!
По существу, так оно и было; тут уж сомневаться не приходилось.
Хенчард, некогда самый уважаемый человек в своей среде, теперь потерял долю былого уважения.
Как-то раз дочери одного недавно умершего дарноверского фермера пожелали узнать, сколько стоит их стог сена, и отправили к мистеру Фарфрэ посланца с просьбой произвести оценку.
Посланец – маленький мальчик – встретил во дворе не Фарфрэ, а Хенчарда.
– Хорошо, я приду, – сказал Хенчард.
– Скажите, пожалуйста, а что, мистер Фарфрэ придет? – спросил мальчик.
– Я сам иду в ту сторону… Почему нужен именно мистер Фарфрэ? – осведомился Хенчард, задумчиво глядя на мальчика. – Почему люди всегда зовут мистера Фарфрэ?
– Должно быть, потому, что он им очень нравится… так они говорят.
– Ага… понимаю… значит, вот что они говорят… а?
Он им нравится, потому что он умнее мистера Хенчарда и больше знает. Словом, мистер Хенчард ему в подметки но годится, а?
– Да… верно, сэр… это тоже говорят.
– Так, значит, говорят еще что-то?
Ну конечно!
Что же именно?
Ну-ка, скажи, и вот тебе шесть пенсов на гостинцы.
– Говорят, что у него, мол, характер лучше, а Хенчард в сравнении с ним дурак, говорят.
А когда паши женщины шли домой, они говорили:
«Золотой парень… мягкий, как воск… лучше его нету… Этого бы конька да в мою конюшню».
И еще говорят:
«Из них двоих он куда больше входит в положение, вот бы ему быть хозяином вместо Хенчарда», – говорят.
– Глупости болтают! – отозвался Хенчард, стараясь скрыть недовольство. – Ну, можешь идти.
А сено оценивать приду я, слышишь? Я.
Мальчик ушел, а Хенчард пробормотал:
– Желают, чтобы он был здесь хозяином… еще чего захотели!
И он отправился в Дарновер.
По дороге он нагнал Фарфрэ.
Они пошли вместе, причем Хенчард не отрывал глаз от земли.
– Вам сегодня не по себе? – осведомился Фарфрэ.
– Нет, я совершенно здоров, – ответил Хенчард.
– Однако вы немного не в духе… правда?
Но сегодня ведь не на что сетовать!
То сено, что мы вывезли из Блекморской долины, оказалось великолепным.
Кстати, дарноверцы хотят оценить свое сено.
– Да.
Я иду туда.
– Я пойду с вами.
Хенчард не ответил, и Дональд принялся негромко напевать песню, но, подойдя к дому покойного фермера, спохватился и сказал:
– Что это я! У них отец умер, а я тут песни распеваю.
И как это меня угораздило позабыть?
– А вы очень боитесь, как бы кого-нибудь не обидеть? – заметил Хенчард, криво усмехаясь. – Ну, конечно… я знаю… особенно меня!
– Простите, если я вас обидел, сэр, – отозвался Дональд, остановившись, и на лице его отразилось раскаяние. – Но почему вы так говорите… и думаете?
Туча, омрачавшая чело Хенчарда, рассеялась, и, когда Дональд умолк, хозяин повернулся к нему, глядя не столько ему в лицо, сколько на грудь.
– Я кое-что слышал, и это меня раздосадовало, – сказал он. – Поэтому я говорил с вами резко, позабыв о том, какой вы на самом деле.
Вот что: не стану я здесь возиться с этим сеном… вы, Фарфрэ, сумеете справиться лучше меня.
К тому же они ведь послали за вами.
Мне надо попасть на заседание городского совета в одиннадцать, а сейчас уже около этого.
Так они расстались, восстановив свои дружеские отношения, и Фарфрэ не стал расспрашивать, что значат не совсем для него понятные слова Хенчарда.