Кто-то стоял здесь под соломенной кровлей.
Значит, молодая дама пришла.
Ее приход так укрепил радужные надежды девушки, что она почти испугалась своего счастья.
И в самых трезвых умах находится место для игры воображения.
Здесь, на этом кладбище, древнем, как сама цивилизация, под проливным дождем стояла незнакомая женщина, такая необычная и обаятельная, каких Элизабет еще не приходилось видеть, и ее присутствие казалось девушке каким-то волшебством.
Тем не менее Элизабет направилась сначала к церковной колокольне, со шпиля которой, хлопая на ветру, свешивалась веревка флагштока, и уже оттуда подошла к стене.
Несмотря на дождь, у дамы был такой бодрый вид, что Элизабет позабыла о своих фантазиях.
– Ну как, вы решились? – проговорила дама, и ее белые зубы блеснули за черной шерстяной вуалью, защищавшей лицо.
– Да, окончательно, – ответила девушка с жаром.
– Ваш отец согласен? – Да. – Так переезжайте.
– Когда?
– Хоть сейчас… как только вам будет удобно.
Я хотела было послать за вами и пригласить вас к себе, полагая, что вы не решитесь прийти сюда в такой ветер.
Но я люблю гулять и решила сначала пойти посмотреть, нет ли вас здесь.
– Так же и я решила.
– Значит, мы с вами уживемся.
Переезжайте сегодня. Можете?
У меня в доме так пусто и грустно, что мне хочется иметь около себя живое существо.
– Мне кажется, я смогу переехать сегодня, – сказала девушка, подумав.
В эту минуту сквозь шум ветра и дождя до них донеслись голоса из-за стены.
Слышны были слова: «мешки», «четверти», «молотьба», «мякина», «на рынке в будущую субботу», но остальные слова уносил ветер, и все фразы были искажены, как лицо, отраженное в треснувшем зеркале.
Женщины прислушались.
– Кто эти люди? – спросила дама.
– Один из них мой отец.
Он арендует этот двор и амбар.
Дама, видимо позабыв о деле, по которому пришла сюда, прислушивалась к техническим терминам торговли зерном.
Но вдруг проговорила:
– Вы сказали ему, куда переезжаете?
– Нет.
– О… как же так?
– Я думала, что безопаснее будет сначала уехать, – ведь он такой переменчивый.
– Пожалуй, вы правы… К тому же я еще не назвала вам своей фамилии.
Я – мисс Темплмэн… Они уже ушли… те… на той стороне?
– Нет.
Они только прошли в зернохранилище.
– Ну, здесь становится сыро.
Значит, я буду ждать вас сегодня… сегодня вечером, скажем, часов в шесть.
– С какого входа мне войти, сударыня?
– С главного… через подъезд.
Другого нет.
Элизабет-Джейн вспомнила про дверь в стене, выходящую в тупик.
– Раз уж вы еще не сказали ему, куда уезжаете, вам, пожалуй, и правда лучше молчать об этом, пока вы не покинете его дома.
Кто знает, а вдруг он передумает?
Элизабет-Джейн покачала головой.
– Этого я не боюсь, – проговорила она печально. – Он ко мне совсем охладел.
– Прекрасно.
Так, значит, в шесть часов.
Когда они вышли на дорогу и стали прощаться, подул такой сильный ветер, что им с трудом удавалось удерживать гнущиеся зонты.
Тем не менее, проходя мимо ворот зернового склада, дама заглянула в них и на мгновение остановилась.
Но во дворе никого не было, только стояли стога, горбатый амбар, покрытый мхом, как подушками, да высокое зернохранилище перед колокольней, на шпиле которой веревка все еще хлопала о флагшток.