Хенчард и не подозревал, что Элизабет-Джейн уедет так скоро.
Вернувшись домой около шести часов и увидев перед подъездом карету из «Королевского герба», а в этой карете свою падчерицу со всеми ее корзинками и сумочками, он не скрыл своего удивления.
– Но вы же позволили мне уехать, отец!.. – объяснила Элизабет-Джейн, высунувшись в окно кареты.
– Позволил!.. Ну да, конечно.
Но я думал, что ты собираешься уехать через месяц или в будущем году.
Черт возьми… Оказывается, ты времени зря не теряешь, как говорится, хватаешь его за вихор!
Вот как ты отблагодарила меня за все мои заботы о тебе!
– Ах, отец! Можно ли так говорить?
Это несправедливо! – возразила она горячо.
– Ну, ладно, ладно, поступай как знаешь, – отозвался он.
Он вошел в дом и, увидев, что еще не все вещи Элизабет снесены вниз, поднялся в ее комнату, чтобы присмотреть за переноской.
Он не был в этой комнате с тех пор, как Элизабет-Джейн заняла ее.
Здесь еще оставались следы ее тяги к самообразованию, ее стараний украсить свой уголок: книги, рисунки, географические карты, скромные безделушки.
Хенчард ничего не знал об этих попытках.
Он посмотрел на все это, внезапно повернулся и спустился на крыльцо.
– Послушай, не уезжай от меня! – начал он изменившимся голосом (он уже никогда не называл ее по имени). – Может быть, я говорил с тобой грубо… но из-за тебя я пережил много тяжких дней… была тому причина.
– Из-за меня? – спросила она, очень встревоженная. – Что же я сделала?
– Я сейчас не могу тебе этого сказать.
Однако, если ты останешься и будешь по-прежнему жить у меня как моя дочь, я со временем скажу тебе все.
Но его предложение запоздало на десять минут.
Элизабет-жейн сидела в карете, а мысленно уже находилась в доме той женщины, которой была так очарована.
– Отец… – начала она, стараясь говорить как можно мягче, – мне кажется, для нас обоих будет лучше, если я сейчас уеду.
Может быть, я не останусь там надолго; я буду жить недалеко отсюда и, если буду вам очень нужна, быстро вернусь.
Он ответил на ее слова еле заметным кивком – и только.
– Ты говоришь, что уезжаешь недалеко.
Скажи мне свой адрес на случай, если я вздумаю написать тебе.
Или мне нельзя его знать?
– Конечно, можно.
Я буду жить здесь, в городе… в «Высоком доме».
– Где? – переспросил Хенчард, и лицо его застыло.
Она повторила свой адрес.
Хенчард не шелохнулся и не проронил ни слова, а она самым дружеским образом помахала ему рукой и приказала кучеру ехать вверх по улице.
ГЛАВА XXII
Чтобы объяснить поведение Хенчарда, вернемся на минуту к тому, что происходило накануне вечером.
В тот час, когда Элизабет-Джейн намеревалась втайне совершить разведывательную экскурсию в обитель очаровавшей ее женщины, Хенчард был немало удивлен, получив с посыльным письмо, написанное хорошо знакомым ему почерком Люсетты.
На этот раз сдержанность и покорность судьбе, звучавшие в ее предыдущем письме, исчезли бесследно; она писала с той свойственной ей легкостью мыслей, которая отмечала первую пору их знакомства.
«Высокий дом».
Мой дорогой мистер Хенчард, не удивляйтесь.
Ради Вашего и, надеюсь, своего блага я переехала в Кэстербридж – надолго ли, не знаю.
Это зависит от другого человека, а он – мужчина, и купец, и мэр, и тот, кто больше других имеет право на мою привязанность.
Серьезно, mon ami {Друг мой (фр.).}, я не так легкомысленна, как может показаться по этим строчкам.
Я приехала сюда, потому что узнала о смерти Вашей жены, которую Вы считали умершей столько лет тому назад!
Бедная женщина, она, должно быть, много страдала, не жалуясь, и была хоть и недалекого ума, но в общем неглупа.
Я рада, что Вы поступили с ней справедливо.
Как только я услышала, что ее не стало, моя совесть очень настойчиво потребовала от меня попытки рассеять тень, которую я своей etourderie {Опрометчивостью (фр.).} набросила на свое имя, и заставила меня просить Вас выполнить данное мне обещание.
Надеюсь, Вы того же мнения и предпримете шаги в этом направлении.
Но, не зная, как Вы теперь живете и что произошло после нашего расставания, я решила приехать и поселиться здесь, а уже потом обратиться к Вам.
Полагаю, что наши взгляды на этот счет сходятся.
Я могу увидеться с Вами через день или два.
А пока – до свидания. Ваша Люсетта.