Внезапное появление Фарфрэ объяснялось просто тем, что Хенчард разрешил ему встречаться с Элизабет-Джейн, если он намерен посвататься к ней.
Сначала Дональд не обратил внимания на неожиданное письмо Хенчарда, но одна исключительно удачная сделка настроила его благожелательно ко всем на свете, и он решил, что теперь может позволить себе жениться, если захочет.
А какая же еще девушка была так мила, бережлива и вообще хороша во всех отношениях, как Элизабет-Джейн?
Не говоря уже о ее личных качествах, женитьба на ней, естественно, повлекла бы за собой примирение с его бывшим другом Хенчардом.
Поэтому Фарфрэ простил мэру его резкость и сегодня утром, по дороге на ярмарку, зашел в его дом, где узнал, что Элизабет теперь живет у мисс Темплмэн.
Слегка раздосадованный тем, что не нашел ее ожидающей и готовой встретить его, – так уж противоречивы мужчины! – он поспешил в «Высокий дом», где увидел не Элизабет, но ее хозяйку.
– Сегодня, кажется, большая ярмарка, – сказала Люсетта, ибо взгляд их, естественно, привлекала к себе сутолока за окнами. – Меня очень интересуют ваши многолюдные ярмарки и рынки.
О чем только я не думаю, когда смотрю на них отсюда!
Он, видимо, не знал, что на это ответить, но вот до них донесся гул толпы, – голоса звучали, как шум небольших волн, взметаемых ветром на море, причем иногда чей-нибудь голос выделялся среди других.
– Вы часто смотрите в окно? – спросил Фарфрэ.
– Да… очень часто.
– Вы ищете глазами знакомого?
Почему-то она ответила ему следующими словами: – Я просто смотрю на это, как на картину.
Но теперь, – продолжала она, повернувшись к нему с любезной улыбкой, – теперь я, быть может, действительно буду искать в толпе знакомого… быть может, я буду искать вас.
Ведь вы постоянно бываете здесь, правда?
Ах… я шучу!
Но разве не забавно искать в толпе знакомого, даже если он тебе не нужен!
Это рассеивает гнетущее чувство подавленности, которое испытываешь, когда никого не знаешь в толпе, а потому не можешь слиться с нею.
– Это верно!..
Вы, очевидно, очень одиноки, сударыня?
– Никто и представить себе не может, как одинока.
– Однако говорят, что вы богаты?
– Пусть так, но я не умею пользоваться своим богатством.
Я переехала в Кэстербридж, решив, что мне будет приятно жить здесь.
Но я не знаю, так это или нет.
– Откуда вы приехали, сударыня? – Из окрестностей Вата.
– А я из-под Эдинбурга, – проговорил он негромко. – Лучше жить на родине – что правда, то правда, но приходится жить там, где можно заработать деньги.
Это очень грустно, но это всегда так!
Зато я в нынешнем году много нажил.
О да, – продолжал он с непосредственным воодушевлением. – Видите вы того человека в коричневой казимировой куртке?
Этой осенью я купил у него большую партию пшеницы, когда цены на нее стояли низкие, а потом, когда они немного поднялись, я продал все, что у меня было!
Тогда мне это принесло лишь маленькую прибыль, но оказалось, что фермеры придерживали; свою пшеницу в ожидании более высоких цен, да, придерживали, хотя крысы грызли скирды напропалую.
И вот, как только я распродал всю партию, цены на рынке упали, и я купил; пшеницу тех, кто ее придерживал, купил еще дешевле, чем в первый раз.
А потом, – порывисто воскликнул Фарфрэ с сияющим лицом, – несколько недель спустя я продал ее, когда она опять повысилась в цене!
Таким образом, я не гнался сразу за большим барышом, а наживал помаленьку и за короткое время нажил пятьсот фунтов… Каково! – И, совершенно позабыв, где он находится, Дональд хлопнул рукой по столу. – А те, что придерживали свой товар, не заработали ничего!
Люсетта смотрела на него критически, но с интересом.
Для нее он был человеком совершенно нового типа.
Наконец он перевел глаза на хозяйку, и их взгляды встретились.
– Но я вам, конечно, наскучил! – воскликнул он.
– Вовсе нет, – сказала она, слегка краснея.
– Неужели нет?
– Напротив.
Вы чрезвычайно интересны.
Теперь и Фарфрэ порозовел от смущения.
– Я хочу сказать, вы – шотландцы, – поспешила она поправиться. – Вы свободны от крайностей, свойственных южанам.
Все мы, обыкновенные люди, – или страстны или бесстрастны, или пылки или холодны.
А у вас две температуры сразу – высокая и низкая.
– Что вы хотите этим сказать?
Объясните, пожалуйста, сударыня.
– Вы веселы – и думаете о том, как преуспеть.