Ясно, что совесть имела над нею власть только до тех пор, пока в дело не вмешалась новая любовь и не захватила эту власть.
Поняв это, Люсетта на минуту забыла о тех доводах, которыми сама отчасти оправдала себя: ведь, обнаружив недостатки Хенчарда, она решила, что в известной мере имеет право не рисковать своим счастьем – не вручать его такому человеку, раз уж она в свое время избежала брака с ним.
Она смогла только сказать:
– Тогда я была бедной девушкой, но теперь обстоятельства мои изменились, так что я уже не та, какой была прежде.
– Это верно.
И поэтому мое положение не из легких.
Но я не притронусь к вашим деньгам.
Я охотно пойду на то, чтобы вы тратили каждый свой пенни только на себя.
Да и вообще этот ваш довод не к месту.
Тот, о ком вы думаете, не лучше меня.
– Если бы вы были таким же хорошим, как он, вы бы оставили меня! – воскликнула она страстно.
Эти слова, к несчастью, взбесили Хенчарда.
– Честь не позволяет вам отказать мне, – проговорил он. – И если вы сегодня же вечером и при свидетеле не дадите мне обещания стать моей женой, я всем расскажу о нашей близости – из чувства долга перед другими мужчинами!
Лицо Люсетты приняло покорное выражение.
Хенчард видел, как горька ей эта покорность, и если бы она отдала свое сердце не Фарфрэ, но любому другому человеку, он в эту минуту, вероятно, сжалился бы над ней.
Но его преемником оказался тот выскочка (как называл его Хенчард), которого сам же он вывел в люди, и Хенчард заставил себя не давать пощады Люсетте.
Не сказав ему больше ни слова, Люсетта позвонила и приказала вызвать Элизабет-Джейн из ее комнаты.
Девушка оторвалась от своих занятий и пришла.
Увидев Хенчарда, она подошла к нему и почтительно поздоровалась.
– Элизабет-Джейн, – проговорил он, взяв ее за руку. – Я хочу, чтобы ты слышала наш разговор, – и, обращаясь к Люсетте, спросил: – Согласны вы или нет выйти за меня замуж?
– Если вы… хотите этого, я вынуждена согласиться!
– Вы говорите «да»?
– Да.
Но не успела она произнести это слово, как откинулась назад и потеряла сознание.
– Что это за ужас?.. Что заставляет ее согласиться, отец, если это ей так тяжело? – проговорила Элизабет-Джейн, бросаясь на колени перед Люсеттой. – Не принуждайте ее поступать против воли!
Я живу рядом с нею и знаю, что она не в силах вынести так много.
– Не будь дурой! – сухо отрезал Хенчард. – Неужели ты не понимаешь, что ее согласие освобождает этого человека и он будет твоим, если ты захочешь?
Тут Люсетта вздрогнула и пришла в себя.
– Какого человека?
О ком вы говорите? – спросила она растерянно.
– Ни о ком… меня это вообще не касается, – ответила Элизабет-Джейн решительным тоном.
– А-а… так, так.
Значит, я ошибся, – проговорил Хенчард. – Во всяком случае, это касается меня и мисс Темплмэн.
Она согласна выйти за меня.
– Только не говорите больше об этом, – попросила его Элизабет, не выпуская руки Люсетты.
– Не буду, если она обещает, – сказал Хенчард.
– Я же обещала, обещала! – простонала Люсетта, и все ее тело обвисло, как молотильный цеп, от горя и слабости. – Майкл, хватит говорить об этом, прошу вас!
– Хорошо, – сказал он.
И, взяв шляпу, ушел.
Элизабет-Джейн все еще стояла на коленях перед Люсеттой.
– Что это? – проговорила она. – Вы назвали отца
«Майкл», значит, вы хорошо с ним знакомы?
И почему у него такая власть над вами, что вы обещали выйти за него замуж против своей воли?
Ах… много, много тайн вы скрываете от меня!
– Быть может, и вы от меня, – пробормотала Люсетта, не открывая глаз и не подозревая (так чужда ей была подозрительность), что тайна Элизабет связана с тем самым молодым человеком, который так задел ее собственное сердце.
– Я… никогда не стану вам поперек дороги! – запинаясь, проговорила Элизабет, с величайшим трудом сдерживая волнение. – Не могу понять, как смеет отец так командовать вами! Я не на его стороне во всем этом.
Я пойду и попрошу его освободить вас от вашего слова.
– Нет, нет! – промолвила Люсетта. – Пусть все останется так.
ГЛАВА XXVIII
На следующее утро Хенчард пошел в городскую ратушу, расположенную против дома Люсетты, чтобы принять участие в малой сессии суда, так как в этом году он, как бывший мэр, еще продолжал исполнять обязанности судьи.