Дональд увидел Элизабет, подъехал к ней, и она торопливо рассказала ему обо всем.
Ей еще не приходилось видеть, чтобы он волновался так сильно, как во время ее рассказа о том, какой страшной опасности подвергалась Люсетта.
Он был настолько поглощен мыслями о происшедшем, что, видимо, плохо соображал и даже не помог девушке, когда она взбиралась к нему в двуколку.
– Она ушла с мистером Хенчардом, так вы сказали? – спросил он наконец.
Да.
Он повел ее домой.
Сейчас они, наверно, уже почти дошли.
– А вы уверены, что она в силах добраться до дому?
Элизабет-Джейн была в этом совершенно уверена.
– Значит, это ваш отчим спас ее?
– Конечно.
Фарфрэ пустил лошадь шагом, и девушка поняла почему.
Он решил, что сейчас лучше не мешать беседе тех двух.
Хенчард спас Люсетту, и дать ей повод при нем выказать предпочтение ему, Фарфрэ, было бы и невеликодушно и неразумно.
Они исчерпали тему разговора, и девушка стала стесняться того, что сидит рядом со своим бывшим поклонником; но вскоре впереди показались Хенчард и Люсетта, подходившие к окраине города.
Люсетта часто оглядывалась, но Фарфрэ не подгонял лошади.
Когда двуколка подъехала к городскому валу, Хенчард и его спутница скрылись из виду в конце улицы; Фарфрэ высадил Элизабет-Джейн, так как она пожелала сойти с двуколки здесь, а сам направился к конюшне, стоявшей на заднем дворе того дома, где он жил.
Он вошел в дом через сад и, поднявшись к себе, нашел свои комнаты в полном беспорядке: сундуки его были вынесены на площадку лестницы, а книжный шкаф разобран на три части.
Однако это, видимо, не вызвало в нем ни малейшего удивления.
– Когда вы все это отправите? – спросил он у хозяйки дома, распоряжавшейся переноской вещей.
– Пожалуй, не раньше чем в восемь, сэр, – ответила она. – Ведь мы до сегодняшнего утра не знали, что вы собираетесь переехать, а если бы знали, так все было бы уже готово.
– А… ну, ничего, ничего! – весело отозвался Фарфрэ. – Можно и в восемь, только не позже.
Ну, довольно вам здесь стоять да разговаривать: чего доброго, и к двенадцати не управитесь.
Он вышел через парадный подъезд и пошел по улице.
В это время Хенчард и Люсетта вели другого рода разговор.
После того как Элизабет отправилась за муфтой, Хенчард, решив объясниться начистоту, взял Люсетту под руку, чему она подчинилась неохотно.
– Милая Люсетта, – начал он, – мне очень, очень хотелось видеть вас все эти дни, после нашего последнего свидания!
Я думал о том, как я в тот вечер заставил вас дать мне согласие.
Вы мне сказали:
«Будь я мужчиной, я бы не стала настаивать».
Это меня глубоко уязвило.
Я понял, что в этом есть доля правды.
Я не хочу, чтобы вы стали несчастной из-за меня, а если вы выйдете за меня теперь, вы будете несчастны – это несомненно.
Поэтому я согласен отложить свадьбу на неопределенное время… выбросить из головы всякие мысли о ней на год или на два.
– Но… но… нельзя ли мне сделать для вас что-нибудь другое? – проговорила Люсетта. – Я вам так благодарна… вы спасли мне жизнь.
И ваша любовь для меня все равно что раскаленные уголья!
Я теперь состоятельная женщина.
Не могу ли я чем-нибудь отплатить вам за вашу доброту… помочь вам в деловом отношении?
Хенчард задумался.
Этого он, видимо, не ожидал.
– Кое-что вы можете сделать, Люсетта, – отозвался он. – Но – в другом роде.
– В каком же роде? – спросила она, снова предчувствуя что-то неприятное.
– Прежде чем попросить вас об этом, я должен открыть вам один секрет… Вы, может быть, слышали, что мне в этом году не повезло?
Я сделал то, чего никогда не делал раньше: начал безрассудно спекулировать и потерпел убыток.
Это поставило меня в затруднительное положение.
– И вы хотите, чтобы я дала вам денег в долг?
– Нет, нет! – воскликнул Хенчард почти сердито. – Я не такой человек, чтобы вымогать деньги у женщины, даже если она мне так близка, как вы.
Но вот что вы можете сделать, Люсетта, и это меня спасет.
Мой главный кредитор – Гроуэр, и я могу очень тяжело пострадать из-за него, но, если бы он согласился подождать две недели, я бы за это время успел оправиться.
Добиться от него отсрочки можно только одним путем: вы должны сказать ему, что вы моя невеста… что мы с вами без особой огласки повенчаемся недели через две… Подождите, вы еще не все выслушали!