– Все равно… как-нибудь переправлюсь!.. – сказал человек, стоявший на болоте. – Я нынче столько прошел пешком, что с меня хватит.
– Так подождите минутку, – отозвался Чарл, решив, что этот человек не враг. – Джо, тащи доску и фонарь: кто-то заблудился.
Надо бы вам держаться большой дороги, приятель, а не лезть напролом.
– Что говорить… я теперь и сам понимаю.
Но я завидел огонек в этой стороне и говорю себе: «Ну, значит, тут прямая дорога, это уж как пить дать».
Доску опустили, и снова из мрака выступил человек, на этот раз незнакомый.
Это был мужчина средних лет, с преждевременно поседевшими волосами и бакенбардами, с широким и добрым лицом.
Он уверенно перешел по доске, видимо не найдя ничего странного в такой переправе.
Поблагодарив Чарла и Джо, он пошел вслед за ними по саду.
– Что это за дом? – спросил он, когда они подошли к двери.
– Харчевня.
– Так, так… Может, я здесь устроюсь переночевать.
Идемте-ка со мной – промочите себе горло на мой счет за то, что помогли мне переправиться.
Они пошли вместе с ним в харчевню и там, при свете, обнаружили, что он более важная персона, чем это могло показаться по его манере говорить.
Он был одет богато, но как-то нелепо – пальто, подбитое мехом, котиковая шапка, в которой ему, вероятно, было жарко днем, так как весна уже наступила, хотя ночи были еще холодные.
В руке он нес небольшой сундучок из красного дерева, обитый медными полосами и перевязанный ремнем.
Заглянув в комнату через кухонную дверь и увидев, какая там сидит компания, он, по-видимому, удивился и тут же отказался от мысли о ночевке в таком доме, но, не придав всему этому большого значения, спросил несколько стаканов самого лучшего спиртного, уплатил за них, не выходя из коридора, и направился к двери, ведущей на улицу.
На двери был засов, и пока хозяйка отодвигала его, незнакомец услышал разговор о потехе с чучелами, продолжавшийся в общей комнате.
– Что это за потеха с чучелами? – спросил он.
– Ах, сэр! – ответила хозяйка, покачивая длинными серьгами, с неодобрительным и скромным видом. – Это так просто, глупый старинный обычай… в наших местах это затевают, если жена у мужа… ну, скажем, не только ему женой была.
Но я, как почтенная домохозяйка, этого не поощряю.
– Значит, они собираются устроить это на днях?
А зрелище, должно быть, любопытное, а?
– Видите ли, сэр… – начала хозяйка с жеманной улыбкой и вдруг, отбросив всякое притворство, проговорила, поглядывая на него искоса: – До того смешно – ничего смешнее на свете нет!
Но это стоит денег.
– Ага!
Помнится, я где-то слыхал про что-то в этом роде.
Я собираюсь приехать в Кэстербридж через две-три недели и не прочь полюбоваться на это представление.
Подождите минутку. – Он повернулся, вошел в общую комнату и сказал: – Слушайте, добрые люди, мне хочется посмотреть, как вы соблюдаете старинный обычай, о котором здесь говорилось, и я не против участия в расходах… вот, возьмите.
Он бросил на стол соверен, вернулся к стоявшей у двери хозяйке и, расспросив у нее о дороге в город, ушел.
– Это у него не последние деньги, – сказал Чарл, когда соверен подобрали и передали его на хранение хозяйке. – Черт побери! Надо нам было выудить у него побольше, пока он еще был здесь.
– Нет, нет! – возразила хозяйка. – У меня, слава богу, приличное заведение!
И я не допущу никаких нечестных поступков.
– Итак, можно считать, что почин сделан и мы в скором времени устроим потеху, – сказал Джапп.
– Обязательно! – подхватила Нэнс. – Как посмеешься от души, так и на сердце теплей становится – точно хлебнул горячительного, правда истинная!
Джапп собрал письма, и так как время было уже довольно позднее, решил не относить их миссис Фарфрэ до завтрашнего дня.
Он вернулся домой, запечатал пакет и наутро отнес его по адресу.
Час спустя содержимое пакета было обращено в пепел Люсеттой, и бедняжка чуть не упала на колени, так она была благодарна судьбе за то, что не осталось никаких доказательств ее давнего неудачного романа с Хенчардом.
Хотя она в те времена оступилась скорее по неосторожности, чем умышленно, но все-таки, если бы об этом романе стало известно, он мог бы сыграть роковую роль в ее отношениях с мужем.
ГЛАВА XXXVII
Так обстояли дела, когда течение обыденной жизни Кэстербриджа было прервано одним событием, и столь важным, что оно оказало влияние даже на самые низшие слои городского населения, одновременно побудив подонки местного общества усердно заняться подготовкой к предстоящей потешной процессии.
Это было одно из тех волнующих событий, которые будоражат провинциальный город, оставляя неизгладимый след в его летописях, подобно тому, как жаркое лето оставляет в древесном стволе неизгладимое кольцо, по которому можно узнать, в каком году было это лето.
Один из членов королевского дома намеревался быть в городе проездом на запад, куда он следовал, чтобы присутствовать при освящении какого-то гигантского сооружения.
Он изъявил согласие остановиться в городе на полчаса и принять адрес от кэстербриджского городского совета, который, в качестве представительного органа местного земледельческого населения, хотел этим путем выразить благодарность августейшей особе за важные услуги, оказанные ею науке и экономике сельского хозяйства деятельным внедрением научных методов в земледелие.
Кэстербриджцы не видели в своем городе членов королевского дома со времен короля Георга III, да и в этот последний раз они видели короля лишь при свечах, в течение тех нескольких минут, когда он остановился ночью в «Королевском гербе» менять лошадей.
Поэтому горожане решили отметить это столь необычное событие церемонией с колокольным звоном.
Правда, остановка на полчаса не давала возможности развернуться, но все же, тщательно продумав порядок церемонии, можно было сделать многое, особенно в случае хорошей погоды.
Один художник, мастер орнаментальной каллиграфии, написал на пергаменте адрес и разрисовал его золотом и разными красками, самыми лучшими, какие только нашлись у живописца вывесок.
Во вторник, накануне знаменательного дня, собрался городской совет и приступил к обсуждению всех деталей церемонии.
Дверь в зал заседаний была открыта, и во время совещания за нею раздались тяжелые шаги человека, поднимающегося по лестнице.