В продолжение немногих минут они, вероятно бы, разговорились и хорошо познакомились между собою, потому что уже начало было сделано, и оба почти в одно и то же время изъявили удовольствие, что пыль по дороге была совершенно прибита вчерашним дождем, и теперь ехать и прохладно и приятно, как вошел чернявый его товарищ, сбросив с головы на стол картуз свой, молодцевато взъерошив рукой свои черные густые волосы.
Это был среднего роста, очень недурно сложенный молодец с полными румяными щеками, с белыми, как снег, зубами и черными, как смоль, бакенбардами.
Свеж он был, как кровь с молоком; здоровье, казалось, так и прыскало с лица его.
"Ба, ба, ба!" вскричал он вдруг, расставив обе руки при виде Чичикова.
"Какими судьбами?"
Чичиков узнал Ноздрева, того самого, с которым он вместе обедал у прокурора и который с ним в несколько минут сошелся на такую короткую ногу, что начал уже говорить ты , хотя, впрочем, он с своей стороны не подал к тому никакого повода.
"Куда ездил?" говорил Ноздрев и, не дождавшись ответа, продолжал далее:
"А я, брат, с ярмарки. Поздравь: продулся в пух! Веришь ли, что никогда в жизни так не продувался.
Ведь я на обывательских приехал!
Вот посмотри нарочно в окно!"
Здесь он нагнул сам голову Чичикова, так что тот чуть не ударился ею об рамку.
"Видишь, какая дрянь! насилу дотащили проклятые; я уже пересел вот в его бричку".
Говоря это, Ноздрев указал пальцем на своего товарища.
"А вы еще не знакомы?
Зять мой Мижуев!
Мы с ним всё утро говорили о тебе.
"Ну, смотри, говорю, если мы не встретим Чичикова".
Ну, брат, если б ты знал, как я продулся!
Поверишь ли, что не только убухал четырех рысаков -- просто всё спустил. Ведь на мне нет ни цепочки, ни часов..."
Чичиков взглянул и увидел точно, что на нем не было ни цепочки, ни часов. Ему даже показалось, что и один бакенбард был у него меньше и не так густ, как другой.
"А ведь будь только двадцать рублей в кармане", продолжал Ноздрев: "именно не больше, как двадцать, я отыграл бы всё, то-есть, кроме того, что отыграл бы, вот, как честный человек, тридцать тысяч сейчас положил бы в бумажник".
"Ты, однако ж, и тогда так говорил", отвечал белокурый: а когда я тебе дал пятьдесят рублей, тут же просадил их".
"И не просадил бы! ей-богу, не просадил бы!
Не сделай я сам глупость, право, не просадил бы.
Не загни я после пароле на проклятой семерке утку, я бы мог сорвать весь банк".
"Однако ж не сорвал", сказал белокурый.
"Не сорвал, потому что загнул утку не во-время.
А ты думаешь, маиор твой хорошо играет?"
"Хорошо или не хорошо, однако ж он тебя обыграл".
"Эка важность!" сказал Ноздрев.
"Этак и я его обыграю.
Нет, вот попробуй он играть дублетом, так вот тогда я посмотрю, я посмотрю тогда, какой он игрок!
Зато, брат Чичиков, как покутили мы в первые дни! Правда, ярмарка была отличнейшая.
Сами купцы говорят, что никогда не было такого съезда.
У меня всё, что ни привезли из деревни, продали по самой выгоднейшей цене.
Эх, братец! как покутили!
Теперь даже, как вспомнишь... чорт возьми! то-есть как жаль, что ты не был!
Вообрази, что в трех верстах от города стоял драгунский полк. Веришь ли, что офицеры, сколько их ни было, сорок человек одних офицеров было в городе; как начали мы, братец, пить...
Штабс-ротмистр Поцелуев... такой славный! усы, братец, такие!
Бордо называет просто бурдашкой.
"Принеси-ка, брат, говорит, бурдашки!"
Поручик Кувшинников...
Ах, братец, какой премилый человек! вот уж, можно сказать, во всей форме кутила.
Мы всё были с ним вместе. Какого вина отпустил нам Пономарев!
Нужно тебе знать, что он мошенник и в его лавке ничего нельзя брать: в вино мешает всякую дрянь: сандал, жженую пробку, и даже бузиной, подлец, затирает, но зато уж если вытащит из дальней комнатки, которая называется у него особенной, какую- нибудь бутылочку, ну просто, брат, находишься в эмпиреях.
Шампанское у нас было такое, -- что пред ним губернаторское? просто квас.
Вообрази, не клико, а какое-то клико матрадура; это значит двойное клико.
И еще достал одну бутылочку французского под названием: бонбон.
Запах? -- розетка и всё, что хочешь.
Уж так покутили!..