"Да мне хочется, чтобы у тебя были собаки.
Послушай, если уж не хочешь собак, так купи у меня шарманку, чудная шарманка; самому, как честный человек, обошлась в полторы тысячи; тебе отдаю за 900 рублей".
"Да зачем же мне шарманка?
Ведь я не немец, чтобы, тащася с ней по дорогам, выпрашивать деньги".
"Да ведь это не такая шарманка, как носят немцы.
Это орган; посмотри нарочно: вся из красного дерева.
Вот я тебе покажу ее еще!"
Здесь Ноздрев, схвативши за руку Чичикова, стал тащить его в другую комнату, и как тот ни упирался ногами в пол и ни уверял, что он знает уже, какая шарманка, но должен был услышать еще раз, каким образом поехал в поход Мальбруг.
"Когда ты не хочешь на деньги, так вот что, слушай: я тебе дам шарманку и все, сколько ни есть у меня, мертвые души, а ты мне дай свою бричку и триста рублей придачи".
"Ну вот еще, а я-то в чем поеду?"
"Я тебе дам другую бричку.
Вот пойдем в сарай, я тебе покажу ее!
Ты ее только перекрасишь, и будет чудо бричка".
"Эх, его неугомонный бес как обуял!" подумал про себя Чичиков и решился во что бы ни стало отделаться от всяких бричек, шарманок и всех возможных собак, несмотря на непостижимую уму бочковатость ребр и комкость лап.
"Да ведь бричка, шарманка и мертвые души, все вместе!"
"Не хочу", сказал еще раз Чичиков.
"Отчего ж ты не хочешь?"
"Оттого, что просто не хочу, да и полно".
"Экой ты такой, право! С тобой, как я вижу, нельзя, как водится между хорошими друзьями и товарищами, такой, право!..
Сейчас видно, что двуличный человек!"
"Да что же я, дурак, что ли?
Ты посуди сам: зачем же мне приобретать вещь, решительно для меня ненужную?"
"Ну, уж, пожалуйста, не говори.
Теперь я очень хорошо тебя знаю.
Такая, право, ракалия!
Ну, послушай, хочешь, метнем банчик.
Я поставлю всех умерших на карту, шарманку тоже".
"Ну, решаться в банк, значит подвергаться неизвестности", говорил Чичиков и между тем взглянул искоса на бывшие в руках у него карты.
Обе талии ему показались очень похожими на искусственные, и самый крап глядел весьма подозрительно.
"Отчего ж неизвестности?" сказал Ноздрев.
"Никакой неизвестности!
Будь только на твоей стороне счастие, ты можешь выиграть чортову пропасть.
Вон она! экое счастье!" говорил он, начиная метать для возбуждения задору. "Экое счастье! экое счастье! вон: так и колотит! вот та проклятая девятка, на которой я всё просадил!
Чувствовал, что продаст, да уже, зажмурив глаза, думаю себе:
"Чорт тебя побери, продавай, проклятая!""
Когда Ноздрев это говорил, Порфирий принес бутылку. Но Чичиков отказался решительно как играть, так и пить.
"Отчего ж ты не хочешь играть?" сказал Ноздрев.
"Ну оттого, что не расположен.
Да признаться сказать, я вовсе не охотник играть".
"Отчего ж не охотник?"
Чичиков пожал плечами и прибавил:
"Потому что не охотник".
"Дрянь же ты!"
"Что ж делать? так бог создал".
"Фетюк, просто!
Я думал было прежде, что ты хоть сколько- нибудь порядочный человек, а ты никакого не понимаешь обращения.
С тобой никак нельзя говорить, как с человеком близким... никакого прямодушия, ни искренности! совершенный Собакевич, такой подлец!"
"Да за что же ты бранишь меня?
Виноват разве я, что не играю?
Продай мне душ одних, если уж ты такой человек, что дрожишь из-за этакого вздору".