"Право, у вас душа человеческая все равно, что пареная репа.
Уж хоть по три рубли дайте!"
"Не могу".
"Ну, нечего с вами делать, извольте!
Убыток, да уж нрав такой собачий: не могу не доставить удовольствия ближнему.
Ведь, я чай, нужно и купчую совершить, чтоб все было в порядке".
"Разумеется".
"Ну, вот то-то же, нужно будет ехать в город".
Так совершилось дело. Оба решили, чтобы завтра же быть в городе и управиться с купчей крепостью.
Чичиков попросил списочка крестьян. Собакевич согласился охотно и тут же, подошед к бюро, собственноручно принялся выписывать всех не только поименно, но даже с означением похвальных качеств.
А Чичиков, от нечего делать, занялся, находясь позади, рассматриваньем всего просторного его оклада. Как взглянул он на его спину, широкую, как у вятских, приземистых лошадей, и на ноги его, походившие на чугунные тумбы, которые ставят на тротуарах, не мог не воскликнуть внутренно:
"Эк наградил-то тебя бог! вот уж, точно, как говорят, неладно скроен, да крепко сшит!..
Родился ли ты уж так медведем или омедведила тебя захолустная жизнь, хлебные посевы, возня с мужиками, и ты чрез них сделался то, что называют человек-кулак? Но нет: я думаю, ты всё был бы тот же, хотя бы даже воспитали тебя по моде, пустили бы в ход и жил бы ты в Петербурге, а не в захолустьи.
Вся разница в том, что теперь ты упишешь полбараньего бока с кашей, закусивши ватрушкою в тарелку, а тогда бы ты ел какие-нибудь котлетки с трюфелями.
Да вот теперь у тебя под властью мужики: ты с ними в ладу и, конечно, их не обидишь, потому что они твои, тебе же будет хуже; а тогда бы у тебя были чиновники, которых бы ты сильно пощелкивал, смекнувши, что ведь они не твои же крепостные, или грабил бы ты казну! Нет, кто уж кулак, тому не разогнуться в ладонь! А разогни кулаку один или два пальца, выдет еще хуже. Попробуй он слегка верхушек какой-нибудь науки, даст он знать потом, занявши место повиднее, всем тем, которые в самом деле узнали какую-нибудь науку. Да еще, пожалуй, скажет потом: "Дай-ка себя покажу!" Да такое выдумает мудрое постановление, что многим придется солоно... Эх, если бы все кулаки!.. "
"Готова записка", сказал Собакевич оборотившись.
"Готова? пожалуйте ее сюда!"
Он пробежал ее глазами и подивился аккуратности и точности: не только было обстоятельно прописано ремесло, звание, лета и семейное состояние, но даже на полях находились особенные отметки насчет поведения, трезвости, словом, любо было глядеть.
"Теперь пожалуйте же задаточек!" сказал Собакевич. "К чему же вам задаточек?
Вы получите в городе за одним разом все деньги".
"Всё, знаете, так уж водится", возразил Собакевич.
"Не знаю, как вам дать, я не взял с собою денег.
Да, вот, десять рублей есть".
"Что ж десять!
Дайте, по крайней мере, хоть пятьдесят!"
Чичиков стал было отговариваться, что нет; но Собакевич так сказал утвердительно, что у него есть деньги, что он вынул еще бумажку, сказавши: "Пожалуй, вот вам еще пятнадцать, итого двадцать пять.
Пожалуйте только расписочку".
"Да на что ж вам расписка?"
"Всё, знаете, лучше расписочку. Неровен час, всё может случиться".
"Хорошо, дайте же сюда деньги!"
"На что ж деньги?
У меня вот они в руке! как только напишете расписку, в ту же минуту их возьмете".
"Да позвольте, как же мне писать расписку? прежде нужно видеть деньги".
Чичиков выпустил из рук бумажки Собакевичу, который, приблизившись к столу и накрывши их пальцами левой руки, другою написал на лоскутке бумаги, что задаток двадцать пять рублей государственными ассигнациями за проданные ревижские души получил сполна.
Написавши записку, он пересмотрел еще раз ассигнации.
"Бумажка-то старенькая!" произнес он, рассматривая одну из них на свете: "немножко разорвана, ну да между приятелями нечего на это глядеть".
"Кулак, кулак!" подумал про себя Чичиков: "да еще и бестия в придачу!"
"А женского пола не хотите?"
"Нет, благодарю".
"Я бы недорого и взял. Для знакомства по рублику за штуку".
"Нет, в женском поле не нуждаюсь".
"Ну, когда не нуждаетесь, так нечего и говорить.
На вкусы нет закона: кто любит попа, а кто попадью, говорит пословица".
"Еще я хотел вас попросить, чтобы эта сделка осталась между нами", говорил Чичиков прощаясь.
"Да уж само собою разумеется.
Третьего сюда нечего мешать; что по искренности происходит между короткими друзьями, то должно остаться во взаимной их дружбе.
Прощайте! Благодарю, что посетили; прошу и вперед не забывать: коли выберется свободный часик, приезжайте пообедать, время провести.
Может быть, опять случится услужить чем-нибудь друг другу".
"Да, как бы не так!" думал про себя Чичиков, садясь в бричку.
"По два с полтиною содрал за мертвую душу, чортов кулак!"