Он был любителем пышных фраз и, ненароком выразившись по-простому, тут же поправлялся - к счастью, так как он отличался громогласней и стремился всюду первенствовать: постоянно вскакивал, расхаживал взад и вперед, одергивал жилет с видом человека, остающегося при своем мнении, водил указательным пальцем по лицу и в промежутках между этими движениями поигрывал внушительными печатками на часовой цепочке.
Иногда его брови сурово хмурились, но обычно гнев этот бывал вызван очередным нелепым заблуждением, которых в мире такое обилие, что человеку начитанному и умудренному опытом трудно не выйти из терпения.
По его убеждению, Фезерстоуны в целом звезд с неба не хватали, но, как человек бывалый, с солидным положением, он ничего против них не имел и даже побеседовал на кухне с мистером Ионой и юным Крэнчем, оставшись в полной уверенности, что произвел на этого последнего глубокое впечатление своей осведомленностью о делах Меловой Долины.
Если бы кто-нибудь в его присутствии сказал, что мистер Бортроп Трамбул, как аукционщик конечно, знаток всего сущего, он бы улыбнулся и молча провел по своей физиономии пальцем, не усомнившись, что так оно и есть.
Короче говоря, в аукционном смысле он был достойным человеком, не стыдился своего занятия и верил, что "прославленный Пиль, ныне сэр Роберт", будучи ему представлен, не преминул бы отдать ему должное.
- Я бы, с вашего разрешения, мисс Гарт, не отказался от кусочка окорока и кружечки эля, - сказал он, входя в гостиную в половине двенадцатого, после того как его допустил к себе старик Фезерстоун (редчайшая честь!), и встал спиной к камину между миссис Уол и Соломоном.
- Да не трудитесь выходить, позвольте, я позвоню.
- Благодарю вас, - сказала Мэри, - но мне надо кое-чем заняться на кухне.
- Вы, мистер Трамбул, в большой милости, как погляжу, - сказала миссис Уол.
- А? Что я побывал у нашего старичка? - отозвался аукционщик, равнодушно поигрывая печатками.
- Так ведь он всегда на меня очень полагался.
- Тут он крепко сжал губы и задумчиво сдвинул брови.
- А нельзя ли людям полюбопытствовать, что говорил их родной брат? осведомился Соломон смиренным тоном (ради удовольствия похитрить: ведь он был богат и в смирении не нуждался).
- Почему же нельзя? - ответил мистер Трамбул громко, добродушно и со жгучей иронией.
- Задавать вопросы всем дозволено.
Любой человек имеет право придавать своим словам вопросительную форму, - продолжал он, и звучность его голоса возрастала пропорционально пышности стиля.
- Лучшие ораторы постоянно вопрошают, даже когда не ждут ответа.
Это так называемая фигура речи - фигуристая речь, иначе говоря.
- И красноречивый аукционщик улыбнулся своей находчивости.
- Я только рад буду услышать, что он не забыл вас, мистер Трамбул, сказал Соломон.
- Я не против, если человек того заслуживает.
Вот если кто-то не заслуживает, так я против.
- То-то и оно, то-то и оно, - многозначительно произнес мистер Трамбул.
- Разве можно отрицать, что люди, того не заслуживавшие, включались в завещания, и даже как главные наследники?
Волеизъявление завещателя, что поделаешь.
- Он снова сжал губы и слегка нахмурился.
- Вы что же, мистер Трамбул, занаверное знаете что братец оставил свою землю помимо семьи? - сказала миссис Уол, на которую при ее склонности к пессимизму эти кудрявые фразы произвели самое гнетущее впечатление.
- Уж проще сразу отдать свою землю под богадельню, чем завещать ее некоторым людям, - заметил Соломон, когда вопрос его сестрицы остался без ответа.
- Это что же? Всю лучшую землю? - снова спросила миссис Уол.
- Да не может быть, мистер Трамбул.
Это же значит прямо идти наперекор всемогущему, который ниспослал ему преуспеяние.
Пока миссис Уол говорила, мистер Бортроп Трамбул направился от камина к окну, провел указательным пальцем под галстуком, по бакенбардам и по волосам.
Затем подошел к рабочему столику мисс Гарт, открыл лежавшую там книгу и прочел заглавие вслух с такой внушительностью, словно выставлял ее на продажу:
- "Анна Гейрштейнская, или Дева Тумана, произведение автора "Уэверли", - и, перевернув страницу, начал звучным голосом: - "Миновало почти четыре столетия с тех пор, как события, изложенные в последующих главах, разыгрались на континенте".
- Последнее, бесспорно звонкое слово он выговорил с ударением на втором слоге, не потому что не знал, как оно произносится, но желая таким новшеством усилить величавый каданс, который в его чтении приобрела эта фраза.
Тут вошла служанка с подносом, и мистер Трамбул благополучно избавился от необходимости отвечать на вопрос миссис Уол, которая, наблюдая вместе с Соломоном за каждым его движением, думала о том, что образованность большая помеха в серьезных делах.
На самом деле мистер Бортроп Трамбул не имел ни малейшего понятия о завещании старика Фезерстоуна, но он ни в коем случае не признался бы в своей неосведомленности - разве что его арестовали бы за недонесение о заговоре против безопасности государства.
- Я обойдусь кусочком ветчины и кружечкой эля, - сказал он благодушно.
- Как служитель общества я кушаю, когда выпадает свободная минута.
Другой такой ветчины, - заявил он, глотая кусок за куском с почти опасной быстротой, - не найти во всем Соединенном Королевстве.
По моему мнению, она даже лучше, чем ветчина во Фрешит-Холле, а я в этом не такой уж дурной судья.
- Некоторые люди предпочитают не класть в окорок столько сахару, сказала миссис Уол.
- Но бедный братец сахару не жалел.
- Тем, кому такая ветчина плоха, не возбраняется поискать лучше. Но, боже святый, что за аромат!
Я был бы рад купить подобный окорок.
Джентльмен испытывает глубокое удовлетворение, - тут в голосе мистера Трамбула проскользнула легкая укоризна, - когда на его стол подают подобную ветчину.
Он отставил тарелку, налил свою кружечку эля и слегка выдвинул стул вперед, что дало ему возможность обозреть внутреннюю сторону его ляжек, которые он затем одобрительно погладил, - мистер Трамбул отлично усвоил все более или менее чинные позы и жесты, которые отличают главнейшие северные расы.
- У вас тут, как я вижу, лежит интересное произведение, мисс Гарт, сказал он, когда Мэри вернулась в гостиную.
- Автора
"Уэверли", иными словами сэра Вальтера Скотта.