Он с мучительным усилием протянул ей ключ, но Мэри попятилась.
- Я не прикоснусь ни к ключу, ни к вашим деньгам, сэр.
Пожалуйста, не просите меня больше.
Или я должна буду позвать вашего брата.
Фезерстоун уронил руку, и впервые в жизни Мэри увидела, как Питер Фезерстоун заплакал, точно ребенок.
Она сказала уже мягче:
- Пожалуйста, уберите ваши деньги, сэр, - и опять села на свое место у огня, надеясь, что ее отказ убедил его в бесполезности дальнейших просьб.
Через минуту старик встрепенулся и сказал настойчиво:
- Послушай.
Тогда позови мальчика.
Позови Фреда Винси.
Сердце Мэри забилось сильнее.
В голове у нее вихрем закружились догадки о том, к чему может привести сожжение второго завещания.
Она должна была, почти не размышляя, принять трудное решение.
- Я позову его, если вы разрешите позвать мистера Иону и остальных.
- Только его!
Мальчика, и никого больше.
Я сделаю по своему желанию.
- Подождите до утра, сэр, когда все проснутся.
Или, хотите, я разбужу Симмонса и пошлю его за нотариусом?
Он будет здесь через два часа, а может быть, и раньше.
- За нотариусом?
Зачем мне нотариус?
Никто не узнает... говорю же тебе, никто не узнает.
Я сделаю по своему желанию.
- Разрешите, сэр, я кого-нибудь позову, - сказала Мэри, стараясь его убедить.
Она боялась оставаться наедине со стариком, который находился во власти странного нервного возбуждения и, говоря с ней, даже ни разу не закашлялся, и ей не хотелось все время возражать ему, волнуя его еще больше.
- Никого мне не надо, говорят же тебе.
Послушай, девочка, возьми деньги.
Больше у тебя такого случая не будет.
Тут почти двести фунтов, а в шкатулке еще больше, и никто не знает, сколько там всего было.
Возьми их и сделай, что я сказал.
Красный отсвет огня в камине ложился на полусидящего в постели старика, на подушки за его спиной, на ключ, зажатый в костлявых пальцах, на деньги рядом с его рукой.
Мэри до конца своих дней запомнила его таким человека, который, и умирая, хотел сделать все по своему желанию.
Но упрямая настойчивость, с какой он навязывал ей деньги, заставила ее сказать еще тверже:
- Не надо, сэр.
Я этого не сделаю.
Уберите свои деньги, я к ним не прикоснусь.
Если я еще как-то могу помочь вам, только скажите, но ни к вашим ключам, ни к вашим деньгам я не прикоснусь.
- Еще как-то, еще как-то! - повторил старик, захрипев от ярости. Голос не слушался его, точно в кошмаре. Он пытался говорить громко, но только шептал еле слышно.
- Мне ничего другого не нужно.
Подойди сюда. Да подойди же.
Мэри приблизилась к нему осторожно, так как хорошо его знала.
Он выпустил ключи и попытался схватить трость, его лицо исказилось от усилия, стало похожим на морду дряхлой гиены.
Девушка остановилась на безопасном расстоянии.
- Позвольте, я дам вам лекарство, - сказала она мягко. - И постарайтесь успокоиться.
Быть может, вы уснете.
А утром сделаете по своему желанию.
Старик все-таки ухватил трость и попытался швырнуть ее в девушку, но силы ему изменили и трость соскользнула с кровати на пол.
Мэри не стала ее поднимать и вернулась на свое место у камина, решив немного выждать, а потом дать ему лекарство.