Но сама она друг что надо! - сказал Альфред, встал со стула, обнял Мэри за шею и поцеловал.
Мэри порозовела и засмеялась, но не сумела скрыть навернувшиеся на глаза слезы.
Кэлеб поглядел на нее поверх очков, поднял брови с выражением, в котором радость мешалась с огорчением, и опять взял невскрытое письмо. А миссис Гарт довольно улыбнулась и не сделала замечания Альфреду за вульгарное выражение, несмотря даже на то, что Бен немедленно его подхватил и принялся распевать:
"Она друг что надо, что надо, что надо!", отбивая кулачком бойкий ритм на плече Мэри.
Впрочем, миссис Гарт было теперь не до него: она не сводила глаз с углубившегося в письмо мужа, встревоженная растерянным изумлением на его лице. Однако Кэлеб не любил, чтобы его отрывали от чтения, и она с беспокойством ждала, но он вдруг весь задрожал от веселого смеха, снова заглянул в начало письма, прищурился над очками и сказал негромко:
- Ну, что ты скажешь, Сьюзен?
Она подошла к нему, положила руки ему на плечи, и они прочли письмо вместе.
Сэр Джеймс Четтем осведомлялся, не согласится ли мистер Гарт взять на себя управление его фамильными землями во Фрешите и других местах, и добавлял, что имеет поручение от мистера Брука узнать, не захочет ли мистер Гарт одновременно вновь стать управляющим Типтон-Грейнджа.
Баронет в весьма лестных выражениях объяснял, что сам он очень желал бы, чтобы земли Фрешита и Типтон-Грейнджа находились в ведении одного лица, и выражал надежду, что условия такого двойного управления окажутся приемлемыми для мистера Гарта, которого он будет рад видеть во Фрешит-Холле в двенадцать часов на следующий день.
- Он пишет очень любезно, так ведь, Сьюзен? - спросил Кэлеб, поднимая глаза на жену, которая прижалась подбородком к его затылку и ущипнула его за ухо.
- А Брук сам меня просить не захотел, - добавил он, беззвучно рассмеявшись.
- Вашему отцу воздали должное, дети, - сказала миссис Гарт в ответ на взгляд пяти пар устремленных на нее глаз.
- К нему обращаются с просьбой вернуться те самые люди, которые много лет назад отказали ему от места, а это значит, что он исполнял свои обязанности хорошо и без него не могут обойтись.
- Как без Цинцинната! Ура! - завопил Бен и оседлал свой стул в твердой уверенности, что сейчас ему за это ничего не будет.
- А они за ним приедут, мама? - спросила Летти, представляя себе мэра и олдерменов в парадных мантиях.
Миссис Гарт погладила Летти по голове и улыбнулась, но тут же, заметив, что ее муж собирает письма и вот-вот укроется в святилище "дела", она сильнее оперлась на его плечи и сказала твердо:
- Только, Кэлеб, настаивай на справедливых условиях.
- Ну, разумеется, - ответил Кэлеб с глубочайшей убежденностью, словно ничего другого от него нельзя было и ждать.
- Что-нибудь около четырех-пяти сотен за оба вместе...
- Он вдруг встрепенулся.
- Да, Мэри! Напиши в этот пансион и откажись.
Оставайся дома и помогай матери.
Вот теперь я доволен, что твой Панч.
Сходства между Кэлебом и Панчем, торжествующим победу над врагами, не было ни малейшего, но он не обладал умением красиво говорить, хотя в письмах всегда тщательно подбирал слова и восхищался правильной речью жены.
Мальчики пришли в неистовый восторг, и Мэри умоляюще протянула матери батистовый платочек с недоконченной вышивкой, потому что братья потащили ее плясать.
Миссис Гарт, радостно улыбаясь, принялась составлять посуду, а Кэлеб отодвинулся на стуле, словно собираясь перейти к письменному столу, однако не встал, а продолжал сидеть с письмом в руке, задумчиво глядеть в пол и перебирать пальцами левой руки, что имело для него какой-то свой скрытый смысл.
Наконец он сказал:
- А жаль, Сьюзен, что Кристи не захотел заняться делом.
Мне ведь со временем понадобится помощник.
А Альфред пойдет по инженерной части, это я твердо решил!
- Он снова ненадолго погрузился в задумчивость, только красноречиво перебирая пальцами, и затем продолжал: - Я заставлю Брука заключить новые соглашения с арендаторами и введу правильный севооборот.
И бьюсь об заклад, из глины в овраге Ботта можно жечь превосходный кирпич.
Надо будет попробовать: тогда починка обойдется дешевле.
Замечательная работа, Сьюзен.
Холостой человек был бы рад выполнять ее без всякой платы.
- Но ты смотри, от платы не отказывайся! - сказала жена, грозя ему пальцем.
- Нет-нет. Только ведь истинное счастье для человека, когда он хорошо изучил дело и вдруг может привести, как говорится, в порядок какой-нибудь уголок страны - научить земледельцев хозяйничать экономичнее, поправить запущенное, заменить обветшалые лачуги добротными строениями, так, чтобы и тем, кто сейчас жив, и тем, кто их сменит, жилось лучше!
Мне это дороже всякого богатства.
Более почтенной работы и вообразить нельзя.
- Тут Кэлеб положил письма, всунул пальцы в прорези жилета, выпрямился и продолжал с благоговением в голосе, чуть наклонив голову: - Это великая милость господня, Сьюзен.
- Да, Кэлеб, - ответила его жена столь же взволнованно.
- И для твоих детей счастье иметь отца, который совершит такую работу, отца, чей благой труд сохранится, пусть имя его и будет забыто.
- И она больше не стала говорить с ним о плате.
Под вечер, когда Кэлеб, утомившись за день, молча сидел, положив на колени раскрытую записную книжку, миссис Гарт и Мэри были заняты шитьем, а Летти в уголке шепотом беседовала с куклой, на дорожке под яблонями, где золотые блики заходящего августовского солнца ложились среди теней на метелки травы, показался мистер Фербратер.
Мы знаем, что Гарты были его прихожанами и он питал к ним симпатию, а Мэри считал достойной того, чтобы рассказать о ней Лидгейту.
Как священник, он позволял себе привилегию пренебрегать мидлмарчскими сословными предрассудками и постоянно повторял матери, что миссис Гарт с куда большим правом можно назвать леди, чем любую из городских дам.
Тем не менее, как вам известно, он предпочитал проводить вечера в доме мистера Винси, где хозяйка, хотя и менее леди, принимала гостей в прекрасно освещенной гостиной среди столиков для виста.
В те дни общение людей между собой определялось не только уважением.
Однако мистер Фербратер искренне уважал Гартов, и его визит не поверг их в недоумение.
Впрочем, священник счел нужным объяснить его причину, еще не кончив здороваться.