Когда целый класс общества осознает, что по отношению к нему допущена несправедливость, то в такое сознание можно поверить, а самая действенная мудрость - это мудрость выношенных притязаний.
Кто обижен - вот что интересует меня.
Я поддерживаю того, кто защищает обиженных, я не поддерживаю добродетельного защитника зла.
- Эти общие рассуждения по частному поводу - отвлеченное решение вопросов, Ладислав.
Когда я говорю, что даю больным нужные им лекарства, из этого совсем не следует, что я дам опиум именно этому больному подагрой.
- Да, но наш вопрос не отвлеченный, - нужно ли бездействовать, пока мы не найдем безупречного соратника.
Вы станете руководствоваться такими соображениями?
Если один человек намерен помочь вам произвести реформу в медицине, а другой намерен помешать, станете вы допытываться, у кого из них лучшие побуждения, или даже кто из них умней?
- Э-э, конечно, - сказал Лидгейт, припертый к стенке доводом, к которому часто прибегал сам, - если мы будем привередливы, выбирая соратников, то не сдвинемся с места.
Даже если самое дурное, что думают у нас в городе по поводу Булстрода, справедливо, не менее справедливо и то, что он хочет и может произвести необходимые преобразования в делах, для меня самых близких и важных... но это единственная почва, на которой я с ним сотрудничаю, - довольно надменно добавил Лидгейт, памятуя высказывания мистера Фербратера.
- Меня с ним больше ничто не связывает; его личные достоинства я не намерен превозносить: у нас чисто деловые отношения.
- А я, по-вашему, превозношу Брука из личных соображений? - вспыхнув, сказал Уилл Ладислав и резко повернулся к Лидгейту.
Уилл впервые на него обиделся - главным образом, возможно, потому, что ему нежелательно было бы обсуждать подробно причины своего сближения с мистером Бруком.
- Да вовсе нет, - сказал Лидгейт.
- Я просто объяснял свои собственные поступки.
Я имел в виду, что, преследуя определенную цель, можно сотрудничать с людьми, чьи побуждения и принципы сомнительны, если ты полностью уверен в своей личной независимости и не преследуешь корыстных целей... работаешь не ради места или денег.
- Так почему бы не распространить вашу терпимость на других? - сказал Уилл, все еще уязвленный.
- Моя личная независимость так же важна для меня, как ваша - для вас.
У вас не больше оснований полагать, что меня связывают с Бруком личные интересы, чем у меня полагать, что личные интересы связывают вас с Булстродом.
Наши побуждения, я полагаю, честны... тут мы верим друг другу на слово.
Но что до денег и положения в свете, заключил Уилл, гордо вскидывая голову, - по-моему, достаточно очевидно, что я не руководствуюсь соображениями такого рода.
- Вы совершенно неверно поняли меня, Ладислав, - удивленно сказал Лидгейт.
Думая только о том, как оправдать себя, он не заподозрил, что некоторые из его высказываний Ладислав может отнести на собственный счет.
- Простите, если я невольно вас обидел.
Я бы уж скорее вам приписал романтическое пренебрежение к светским интересам.
Что до политических вопросов, то их я рассматривал в интеллектуальном аспекте.
- До чего же вы противные сегодня оба! - проговорила, встав со стула, Розамонда.
- Просто не понимаю, чего ради вам вздумалось толковать еще и о деньгах.
Политика и медицина достаточно гадки, чтобы послужить предметом спора.
Можете спорить со всем светом и друг с другом по поводу любой из этих тем.
Сказав это с беспристрастно-кротким видом, Розамонда позвонила в колокольчик и направилась к рабочему столику.
- Бедняжка Рози, - сказал Лидгейт, протягивая к жене руку, когда она проходила мимо.
- Ангелочкам скучно слушать споры.
Займись музыкой.
Спойте что-нибудь с Ладиславом.
Когда Ладислав ушел, Розамонда сказала мужу:
- Тертий, почему ты сегодня не в духе?
- Я?
Это не я, а Ладислав сегодня был не в духе.
Словно трут, вот-вот готовый вспыхнуть.
- Нет, еще до вашего спора.
Тебя что-то расстроило раньше - ты пришел домой такой сердитый.
Из-за этого ты начал спорить с мистером Ладиславом.
Я очень огорчаюсь, Тертий, когда у тебя такой вид.
- Правда?
Значит, я скотина, - виновато сказал Лидгейт и нежно обнял жену.
- А что тебя расстроило?
- Да разные неприятности... дела.
Его расстроило письмо с требованием оплатить счет за мебель.
Но Розамонда ждала ребенка, и Лидгейт хотел оградить ее от волнений.