Я даже не стану поминать Дидону и Зенобию (*151).
Только вот о чем нам разговаривать?
Я, к примеру, не позволю обсуждать природу человеческую, коль скоро это природа и жен священников.
Вечером, после отъезда миссис Кэдуолледер, Селия сказала, оставшись с Доротеей наедине:
- Право, Додо, как только я сняла с тебя чепец, ты стала такой, как прежде, и не только по наружности.
Сразу же заговорила точь-в-точь, как в те времена, когда тебя так и тянуло со всеми спорить.
Я только не поняла, Джеймсу ты возражала или миссис Кэдуолледер.
- Ни ему, ни ей, - сказала Доротея.
- Джеймс стремился пощадить мои чувства, но он ошибся, думая, что меня встревожили слова миссис Кэдуолледер.
Я встревожилась бы лишь в том случае, если бы существовал закон, обязывающий меня выйти замуж за образчик родовитости и красоты, который мне предложит эта дама или кто-либо другой.
- Это так, только знаешь, Додо, если все же ты выйдешь замуж, то лучше уж за родовитого и красивого, - сказала Селия, у которой мелькнула мысль, что мистер Кейсобон не был щедро наделен этими достоинствами, а потому не мешало бы на сей раз заблаговременно предостеречь Доротею.
- Успокойся, Киска, у меня совсем другие планы.
Замуж я больше не пойду, - сказала Доротея, тронув сестру за подбородок и с ласковой нежностью глядя на нее.
Селия укладывала младенца, и Доротея зашла к ней пожелать спокойной ночи.
- В самом деле никогда? - спросила Селия.
- Ни за кого на свете, даже если он будет само совершенство?
Доротея медленно покачала головой.
- Ни за кого на свете.
У меня замечательные проекты.
Я намереваюсь осушить обширный участок земли и основать небольшую колонию, где все будут трудиться, и непременно - добросовестно.
Я буду знать там каждого, я стану их другом.
Только сперва необходимо все подробно обсудить с мистером Гартом, он может рассказать мне очень многое из того, что я хочу узнать.
- Ну, если у тебя есть проект, ты будешь счастлива, Додо, - сказала Селия.
- Может быть, маленькому Артуру, когда он вырастет, тоже понравится составлять проекты, и он станет тебе помогать.
Тем же вечером сэра Джеймса известили, что Доротея и впрямь твердо решила не выходить больше замуж и намерена посвятить себя "всяческим проектам", наподобие тех, какие замышляла прежде.
Сэр Джеймс на это ничего не сказал.
В глубине души он испытывал отвращение к женщинам, вступающим вторично в брак, и сватовство любого жениха, домогающегося руки Доротеи, представлялось ему кощунством.
Он понимал, что это чувство выглядит нелепо в глазах света, в особенности когда речь идет о женщине двадцати лет; свет на вторичное замужество молодой вдовы смотрит как на дело вполне дозволенное, с которым, пожалуй, не следует медлить, и понимающе улыбается, когда вдова поступает соответственно.
Однако если бы Доротея предпочла остаться одинокой, этот выбор более приличествовал бы ей.
56
Взгляните, сколько счастлив тот,
Кто не слуга ни у кого:
Правдивый ум - его оплот,
И честность - ремесло его.
Не знает жажды славы он
И пред опалой не дрожит.
Пускай именья он лишен
Он сам себе принадлежит.
Генри Уоттон (*152)
Доверие, которым прониклась Доротея к познаниям Кэлеба Гарта, узнав, что он одобрительно отозвался о ее домах, возросло еще сильней, когда во время ее пребывания во Фрешите сэр Джеймс уговорил ее объехать вместе с ним и Кэлебом оба поместья, после чего Кэлеб, преисполнившись столь же глубоким почтением к ней, сказал жене, что миссис Кейсобон обладает поразительным для женщины деловым складом ума.
Вспомним, что под словом "деловой" Кэлеб разумел не коммерческие таланты, а умелое приложение труда.
- Поразительным! - повторил Кэлеб.
- Она высказала одну мысль, которая и мне не давала покоя, когда я еще был молодым пареньком. "Мистер Гарт, сказала она, - я буду спокойнее чувствовать себя на старости лет, если в течение своей жизни осушу и сделаю плодородным большой участок земли и выстрою на нем множество хороших домов, ибо труд этот полезен тем, кто его будет выполнять, а результаты принесут людям благо".
Именно так она сказала, таковы ее взгляды.
- Они, надеюсь, не лишают ее женственности, - сказала миссис Гарт, заподозрив, что миссис Кейсобон не придерживается подобающих даме принципов субординации.
- Она необыкновенно женственна, - ответил Кэлеб, встряхнув головой.
Ты бы послушала, как она разговаривает, Сьюзен.
Самыми простыми словами, а голос словно музыка.
Боже милостивый! Будто слушаешь "Мессию" (*153) и "тотчас явилось воинство небесное, восхваляя господа и говоря". Звук ее голоса ласкает слух.
Кэлеб очень любил музыку и, когда ему выпадала возможность прослушать какую-нибудь ораторию, возвращался домой полный глубокого преклонения перед этим монументальным сооружением из звуков и тонов и сидел в задумчивости, глядя в пол и держа пространные, беззвучные речи, обращенные, по всей видимости, к собственным ладоням.