Горячие головы там не нужны.
Я о себе сам позабочусь.
Обладавшему огромной силой Кэлебу почти неведом был страх, он боялся только двух вещей: как бы не обидеть кого и как бы ему не пришлось говорить речь.
Но на сей раз он счел себя обязанным произнести некое воззвание.
Кэлеб не испытывал сентиментальной жалости к трудовому люду, но, когда доходило до дела, всегда был снисходителен, и эта кажущаяся непоследовательность объяснялась очевидно тем, что он сам всю жизнь не покладая рук трудился.
Он считал основой благополучия этих людей труд ежедневный и добросовестный, без которого и сам не чувствовал себя счастливым; впрочем, мысленно он не отделял себя от них.
Когда Кэлеб подошел к косарям, они еще не принялись за работу и стояли, как обычно стоят деревенские зеваки, каждый повернувшись боком к соседу и на расстоянии двух-трех шагов от него.
Довольно угрюмо уставились они на Кэлеба, который быстро приближался к ним, держа одну руку в кармане, а другую сунув за борт жилета, и, как всегда благодушный и кроткий, остановился перед ними.
- Это что же получается, ребята? - начал он по своему обычаю отрывисто, ощущая, что за каждой коротенькой фразой скрыто множество мыслей, подобно огромному пучку корней у растения, верхушка которого едва виднеется над водной гладью.
- Как могли вы сотворить такую глупость?
Кто-то наговорил вам небылиц, а вы подумали, что эти люди явились сюда со злым умыслом.
- Ага! - откликнулся нестройный хор голосов, ибо каждый помешкал с ответом в меру своей медлительности.
- Вздор!
Ничего подобного!
Они ищут, где лучше проложить железную дорогу.
А помешать строить дорогу вы, братцы, не можете, у вас не спросят, нравится вам это или нет.
Зато будете смуту устраивать - попадете в беду.
Эти люди имеют законное право ходить здесь.
Запретить им это землевладельцы не могут, и, если вы будете им мешать, вам придется иметь дело с полицией, с судьей Блексли и кончится все наручниками и мидлмарчской тюрьмой.
Вы там довольно скоро можете оказаться, если кто-нибудь из землемеров пожалуется на вас.
Тут Кэлеб сделал паузу, и, быть может, величайший оратор не выбрал бы лучшего времени для паузы и более красноречивых доводов, чем он.
- Но ведь вы не замышляли ничего дурного.
Кто-то вам сказал, что железные дороги принесут беду.
Этот человек солгал.
Железная дорога кое-где кое-кому и может чем-то повредить, точно так же может повредить и солнце в небе.
Но вообще железная дорога нужна.
- Ага! Нужна! Важным птицам она нужна, чтобы денег загребать побольше, - заговорил старый Тимоти Купер, который не участвовал в потехе и во время перепалки с землемерами ворошил сено на лугу. - Чего только я не нагляделся за свою жизнь, и войну видел, и мир, и каналы, и старого короля Георга, и регента, и нового короля Георга, и еще одного нового короля, позабыл, как его звать... а бедному человеку все едино.
Много было ему проку от каналов?
Не прибавилось ни мяса, ни сала, деньжат самую малость отложить и то сумеешь только, коли живешь впроголодь.
Когда я молодым был, бедным людям получше жилось.
Возьмем опять же эти самые дороги.
От них бедному человеку еще больший разор.
Только вот на рожон прут одни дураки, я тут уже говорил ребятам.
Все на этом свете для важных птиц.
Вот и вы для них стараетесь, мистер Гарт, а как же.
Тимоти, жилистый старик, обломок прошлого, какие изредка еще встречались в те времена, жил одиноко в своем домишке, держал накопленные деньги в чулке, никоим образом не поддавался воздействию слов, не будучи проникнут духом феодализма, а судя по его недоверчивости, он ничего не знал и о "Веке Разума", и о "Правах Человека" (*154).
Кэлебу приходилось нелегко, как всякому, кто без помощи чуда пытается вразумить темных поселян, располагающих истиной, на их взгляд непреложной, ибо они ощутили ее всем нутром и готовы сокрушить словно дубинкой самые стройные и разумные доводы лишь потому, что истинность этих доводов они нутром не ощутили.
Кэлеб не приготовил на этот случай отговорок, да и не стал бы прибегать к ним - он привык встречать трудности, честно "делая свое дело".
Он ответил:
- Если ты дурного мнения обо мне, Тим, спорить не стану: это не важно.
Бедным людям, возможно, плохо - положение у них и впрямь тяжелое, только я не хочу, чтобы эти ребята сами сделали свое положение еще тяжелее.
Когда телега перегружена, волам не станет легче оттого, что они выбросят в придорожный ров поклажу, - ведь они тащат и свой собственный корм.
- Мы хотели только малость поразвлечься, - сказал Хайрам, почуяв, чем пахнет дело.
- Больше мы ничего не хотели.
- Ну ладно, обещайте мне, что не станете впредь затевать ничего подобного, а я уговорю землемеров не жаловаться на вас.
- Чего мне обещать, я к ихним затеям непричастный, - сказал Тимоти.
- Это верно, но я говорю об остальных.
И на том покончим, у меня нынче не меньше, чем у вас, работы, тратить время даром я не могу.
Обещайте, что уйметесь без вмешательства полиции.
- Мы их не тронем... пусть делают что хотят, - так формулировали косари свои обещания, заручившись каковыми, Кэлеб поспешил к Фреду, дожидавшемуся его у ворот.