Миссис Гарт была не из плаксивых, однако крупная слеза медленно скатилась по ее щеке.
Ее выжало переплетение различных чувств, среди которых преобладала нежность к мужу, но ощущалась и примесь досады.
Торопливо смахнула она слезу, говоря:
- Мало сыщется людей, подобно тебе готовых взвалить на себя еще и такие хлопоты, Кэлеб.
- Мне все равно, что думают другие.
Внутренний голос ясно подсказывает мне, как поступить, и я его послушаюсь. Надеюсь, сердцем ты будешь со мною, Сьюзен, и мы вдвоем сделаем все, чтобы счастливее жила наша Мэри, бедное дитятко наше.
Откинувшись на спинку кресла, Кэлеб с робкой мольбой посмотрел на жену.
Она встала и поцеловала его со словами:
- Бог да благословит тебя, Кэлеб!
У наших детей хороший отец.
Но уйдя из комнаты, она наплакалась вволю, возмещая то, что не решилась высказать вслух.
Миссис Гарт не сомневалась, что поведение ее мужа будет истолковано превратно, о Фреде же судила трезво и не возлагала на него надежд.
Чье мерило окажется более надежным - ее рационализм или пылкое великодушие Кэлеба?
Фред, явившись на следующее утро в контору, подвергся испытанию, которого никак не ожидал.
- Сейчас, Фред, - сказал Кэлеб, - ты займешься канцелярской работой.
Самому мне приходится очень много писать, но все равно я не могу обойтись без помощника, и поскольку я намерен научить тебя вести счетные книги и ознакомить с ценами, ты поработаешь у меня конторщиком.
Итак, приступим.
Как ты пишешь и в ладах ли с арифметикой?
У Фреда заныло сердце - о канцелярской работе он и не помышлял, но, настроенный решительно, не собирался отступать.
- Арифметики я не боюсь, мистер Гарт, она всегда мне легко давалась.
А как я пишу, вы, по-моему, знаете.
- Что ж, посмотрим, - сказал Кэлеб, достал перо, внимательно оглядел его, обмакнул в чернила и протянул Фреду вместе с листом линованной бумаги.
- Перепиши-ка из этого оценочного листа одну-две строчки с цифрами в конце.
В те времена существовало мнение, что писать разборчиво и иметь почерк, как у писца, не приличествует джентльмену.
Требуемые строчки Фред переписал с благородной неряшливостью, достойной виконта или епископа той поры: все гласные походили одна на другую, согласные различались только закорючками, идущими где вверх, где вниз, каждый росчерк пера служил новым звеном в массивной цепочке каракулей, буквы почитали для себя зазорным держаться ровно на строке - словом, это было одно из тех рукописных творений, которые так легко прочесть, когда заранее знаешь, что имел в виду автор.
Лицо Кэлеба, наблюдавшего за этим процессом, становилось все мрачней, и когда Фред протянул ему бумагу, он, издав какое-то урчание, яростно оттолкнул листок прочь.
Когда Кэлеб видел работу, исполненную столь дурно, от его кротости не оставалось и следа.
- Кой черт! - рявкнул он.
- Ничего себе государство, где, потратив на образование сотни и сотни, получают такие плоды!
- Затем более проникновенным тоном, сдвинув на лоб очки и уставившись на злополучного писца: - Боже, смилуйся над нами, Фред, не могу я с этим примириться!
- Что же мне делать, мистер Гарт? - сказал Фред, весьма удрученный не только из-за оценки его почерка, но и оттого, что был поставлен в один ряд с простым конторщиком.
- Что делать?
Научиться как следует выводить буквы и не съезжать со строки.
Стоит ли писать, если никто не в состоянии понять, что ты там намарал? - в сердцах спрашивал Кэлеб, думая только о том, как можно работать столь дурно.
- Разве людям делать нечего, что приходится рассылать им по почте головоломки?
Но так уж у нас учат.
Я тратил бы уйму времени на письма некоторых моих корреспондентов, если бы Сьюзен не помогала мне в них разбираться.
Омерзительно.
- И Кэлеб отшвырнул листок.
Незнакомец, который заглянул бы в этот момент в контору, подивился бы, чем прогневил ее владельца обиженно кусавший губы красивый молодой человек с разгоревшимся от волнения лицом.
Фред совершенно растерялся.
Доброта и благожелательность Кэлеба в начале их беседы глубоко растрогали его, пробудили радужные надежды, и тем горше оказалось разочарование.
Стать писцом Фред не намеревался, по правде говоря, он, как большая часть молодых джентльменов, предпочитал занятия, в которых не было ничего неприятного.
Неизвестно, к каким последствиям привел бы неожиданный поворот дела, если бы Фред не пообещал себе непременно съездить в Лоуик к Мэри и сообщить ей, что он определился на службу к ее отцу.
Тут Фред не собирался нарушить данное самому себе слово.
- Мне очень жаль, - вот все, что он выдавил из себя.
Но мистер Гарт уже смягчился.
- Не надо падать духом, Фред, - проговорил он, успокоившись.
- Каждый может научиться писать.
Я без посторонней помощи овладел этим уменьем.