- Все это не так уж важно, - заметил сэр Джеймс, недовольный излишней понятливостью миссис Кэдуолледер.
- Просто необходимо дать знать Доротее, что ей нельзя его теперь принимать, а мне неловко говорить ей о причине.
Вас же это не должно затруднить.
И действительно, это ее не затруднило.
Расставшись с Кэлебом, Доротея наткнулась на зятя и миссис Кэдуолледер, которая, как тут же выяснилось, направлялась к Селии поболтать о малыше и по чистой случайности встретила в парке Доротею.
Так мистер Брук едет домой?
Чудесно! Едет, надо думать, исцелившись от парламентской лихорадки и от пионерства.
A propos о
"Пионере": кто-то напророчил, что "Пионер" вскоре уподобится умирающему дельфину и заиграет в агонии всеми цветами, ибо протеже мистера Брука, блистательный молодой Ладислав, то ли уехал, то ли уезжает.
Сэр Джеймс об этом слышал?
Разговаривая, они медленно шли по садовой дорожке, и сэр Джеймс, отворотившись, чтобы стегнуть хлыстом по ветке, сказал, что до него доходили какие-то слухи.
- Все ложь! - отрезала миссис Кэдуолледер.
- Никуда он не уехал и не уезжает,
"Пионер" свой колер не переменил, и мистер Орландо Ладислав не краснеет, распевая по целым дням арии с миссис Лидгейт, писаной, говорят, красавицей.
Всякий, кто входит к ней в гостиную, непременно застает там Ладислава за одним из двух занятий - либо он лежит на ковре, либо распевает арии с хозяйкой.
Но городские жители - народ беспутный.
- Только что вы опровергли один слух, миссис Кэдуолледер, надеюсь, что не подтвердится и второй, - с пылким негодованием сказала Доротея, - во всяком случае, он искажает факты.
Я не позволю дурно отзываться о мистере Ладиславе, он и без того перенес много несправедливостей.
Охваченная сильным чувством, Доротея никогда не тревожилась о впечатлении, какое могут произвести ее слова; и даже если бы задумалась об этом, сочла бы недостойным молча слушать клевету из опасения быть истолкованной превратно.
Лицо ее разгорелось, губы вздрагивали.
Сэр Джеймс, бросив на нее взгляд, пожалел о своей затее; но миссис Кэдуолледер была во всеоружии и вскричала, разведя руками: - В том-то и дело, милая моя!.. Я о том и говорю, что чуть ли не любую сплетню можно опровергнуть.
Только напрасно Лидгейт женился на девушке из нашего города.
Он ведь чей-то там сын - мог бы найти себе жену из хорошего дома, и она смирилась бы с его профессией, если бы была не первой молодости.
К примеру, родители Клары Харфаджер не чают, как сбыть ее с рук; и приданое за ней недурное, вышла бы за него замуж и жила бы тут, в наших краях.
Но... что толку думать за других!
Где Селия?
Пойдемте же скорее в дом.
- Я не пойду, я уезжаю в Типтон, - с некоторым высокомерием сказала Доротея.
- До свидания.
Провожая ее до кареты, сэр Джеймс хранил молчание, Он огорчился исходом своей хитроумной уловки, на которую решился не с легкой душой.
Карета ехала между усыпанными ягодами живыми изгородями, за которыми тянулись сжатые поля, но Доротея ничего не видела и не слышала.
Слезы катились по ее щекам, но она их не замечала.
Мир представился ей безобразным и злым: в нем не было места чистым душам.
"Это неправда... неправда", - мысленно твердила она, но не могла отделаться от воспоминания, всегда чем-то неприятного для нее, - воспоминания о том, как однажды она застала Уилла у миссис Лидгейт и слышала, как он поет под аккомпанемент фортепьяно.
"Он говорил, что никогда не сделает того, чего я не одобряю... жаль, я не могу ему сказать, что не одобряю этого", - проносилось в мыслях у бедняжки, которая попеременно то загоралась гневом на Уилла, то пылко жаждала его защитить.
"Все они стремятся очернить его в моих глазах, но я готова на любые страдания, только бы он оказался невиновным.
Он хороший, я верила в это всегда". Едва в ее уме пронеслась эта фраза, карета проехала под аркой ворот, и Доротея, торопливо проведя платочком по лицу, стала думать, как исполнить дядюшкины поручения.
Кучер попросил позволения на полчаса увести лошадей, так как одна из них расковалась; Доротея, довольная возможностью передохнуть, прислонилась к одной из статуй в передней и, разговаривая с экономкой, сняла шляпку и перчатки.
Наконец она сказала:
- Некоторое время я побуду в доме, миссис Келл.
Пройду в библиотеку и, если вы откроете там ставни, перепишу для вас распоряжения дяди.
- Ставни открыты, сударыня, - сказала миссис Келл, идя вслед за Доротеей к библиотеке.
- Там мистер Ладислав, он что-то ищет.
(Уилл явился в Типтон-Грейндж за папкой с эскизами, отсутствие которой обнаружил, собираясь в дорогу, и предпочел не оставлять ее мистеру Бруку.)
Сердце Доротеи тревожно билось, но она не замедлила шаг; по правде говоря, она так обрадовалась, узнав, что увидит Уилла, словно нашла нечто потерявшееся и очень дорогое для нее.
Дойдя до двери, она попросила миссис Келл:
- Войдите первой и скажите мистеру Ладиславу, что я здесь.
Уилл отыскал свою папку, положил ее на столике в дальнем конце библиотеки и, перелистывая этюды, остановил взгляд на достопамятном наброске, сходство которого с натурой Доротее не удалось уловить.
Улыбка еще не сошла с его лица и, постукивая по столу кипой эскизов, чтобы выровнять их края, он думал о письме, быть может ожидающем его в Мидлмарче, как вдруг голос миссис Келл произнес у него за спиной:
- Сейчас войдет миссис Кейсобон, сэр.