Заботы Лидгейта могли, пожалуй, показаться низменными возвышенным натурам, никогда не слыхивавшим о долгах, кроме разве только очень крупных.
Они и были низменны, но не сталкиваться с низменными заботами и тревогами невозвышенные смертные могут, лишь будучи свободными от денежных затруднений и их неизбежного следствия - корыстных надежд и вульгарных искушений: ожидания смерти богатого дядюшки, жульнического стремления придать благовидность неприглядному, попытки оттягать у ближнего теплое местечко и нетерпеливого ожидания Удачи, даже в облике бедствия.
Постоянно ощущая на шее это унизительное ярмо, Лидгейт впал в раздражительное и угнетенное состояние духа, следствием которого явилась все большая отчужденность между супругами.
После первого откровенного разговора, когда он рассказал жене о закладной, Лидгейт не раз пытался обсудить с Розамондой, каким образом им сократить расходы, и по мере того как приближалось рождество, его предложения становились все более определенными.
"Мы могли бы ограничиться одной служанкой и сильно сократить расходы, - говорил он, - к тому же одной лошади с меня вполне достаточно".
Как мы знаем, Лидгейт начал более здраво судить о ведении домашнего хозяйства, и самолюбие, прежде побуждавшее его не отставать от других, еще сильнее побуждало его опасаться прослыть должником и просить помощи у окружающих.
- Поступай как вздумается - можешь рассчитать двух слуг и оставить только служанку, - ответствовала Розамонда. - Но боюсь, как бы не пострадала твоя репутация, если мы станем жить как бедняки.
А это дурно отразится на твоей практике.
- Розамонда, душа моя, мне не приходится выбирать.
Слишком уж мы размахнулись вначале.
Дом у Пикока был куда меньше, чем наш.
Виной всему мое неблагоразумие, меня следовало бы побить, да некому, за то, что я лишил тебя возможности жить так богато, как ты привыкла.
Но мы ведь потому и поженились, что любим друг друга, верно?
И это нам поможет потерпеть, пока все не войдет в колею.
Пойди же ко мне, милая, отложи рукоделие и подойди ко мне.
В действительности ему было сейчас не до нежностей, однако он боялся, что любовь исчезнет без возврата, и старался помешать возникавшему между ними отчуждению.
Розамонда повиновалась, и он усадил ее на колено, но ее покорность была внешней - муж сердил ее.
Бедняжка понимала лишь одно: мир ведет себя совсем не так, как ей нравится, а Лидгейт - частица этого мира.
Он обнимал ее одной рукой за талию, прикрыв другою обе ее ручки. Человек крутой и резкий, Лидгейт мягко обходился с женщинами, никогда не забывая, как они хрупки, как из-за сказанного им в сердцах обидного слова могут утратить душевное равновесие, даже захворать.
И он снова принялся убеждать жену:
- Стоит лишь немного разобраться - и просто поражаешься, как много денег уходит у нас попусту.
По-моему, прислуга безалаберно ведет хозяйство, к тому же мы слишком часто принимали гостей.
Но я думаю, есть много людей нашего круга, которые проживают гораздо меньше нас: они обходятся самым необходимым и следят, чтобы каждая мелочь шла впрок.
Вероятно, это очень сокращает расходы - Ренч, хотя у него колоссальная практика, ведет самый скромный образ жизни.
- Ну, если тебе угодно следовать примеру Ренчей! - сказала Розамонда, слегка отвернувшись.
- Только, помнится, ты отзывался об их скаредности с отвращением.
- Да, это люди с дурным вкусом, их бережливость неприглядна.
Нам нет нужды во всем уподобляться им.
Просто я имел в виду, что они избегают крупных расходов, хотя у Ренча прекрасная практика.
- А почему бы и тебе не обзавестись солидной практикой, Тертий?
У мистера Пикока была хорошая практика.
Веди себя осмотрительней, старайся не оскорблять пациентов, сам изготовляй больным лекарства, как делают остальные.
Ты, право же, недурно начал, стал врачом в нескольких уважаемых семьях.
Эксцентричность до добра не доведет. Нужно постараться каждому быть приятным, - мягко, но решительно увещевала Розамонда.
Лидгейт рассердился: он был готов оказать снисхождение женской слабости, но не женскому самовластию.
Беззаботность наяды не лишена обаяния лишь до тех пор, пока это легковесное существо не примется нас поучать.
Впрочем, он сдержался и лишь ответил тоном более суровым, чем прежде:
- Предоставь уж мне судить, как обходиться с пациентами, Рози.
Я не собираюсь обсуждать этот вопрос с тобой.
Тебе одно нужно запомнить: в течение долгого времени доход наш будет очень скромен - фунтов четыреста, а то и меньше, и мы должны изменить наш образ жизни, сообразуясь с этим обстоятельством.
Розамонда помолчала, не поднимая глаз, затем произнесла:
- Мой дядюшка Булстрод должен оплачивать твою работу в больнице: он ведет себя нечестно, бесплатно пользуясь твоим трудом.
- Я наблюдаю за больницей безвозмездно, так было сразу решено.
Этот вопрос мы тоже не будем с тобой обсуждать.
Как я тебе уже сказал, у нас есть только один путь, - с раздражением ответил Лидгейт.
Затем, сделав над собой усилие, он более мягко продолжил: - Кажется, я нашел способ значительно облегчить наше положение.
Мне говорили, молодой Нед Плимдейл собирается жениться на мисс Софи Толлер.
Они богаты, а в Мидлмарче не так легко снять хороший дом.
Не сомневаюсь, они с радостью возьмут наш и купят большую часть мебели, а за ценой не постоят.
Я могу поручить Трамбулу переговорить об этом с Плимдейлом.