Но осуществление научных замыслов не всегда способствует приобретению благ земных.
Неприязнь, которую в силу разных причин здешние обыватели питают к больнице, распространилась - в чем, вероятно, повинно мое рвение к науке и на меня.
Моя практика сильно сократилась, остались главным образом лишь пациенты, которые не в состоянии мне уплатить.
Они мне симпатичнее других, но, к сожалению, мне самому приходится платить по счетам кредиторов.
Лидгейт сделал паузу, но Булстрод лишь кивнул, не спуская с него пристального взгляда, и он продолжил, так резко бросая слова, будто кусал стрелку горького лука: - У меня возникли денежные затруднения, с которыми я не сумею справиться, если только кто-нибудь, кто верит в меня и в мое будущее, не одолжит мне денег, не требуя иных обеспечении.
Я приехал в Мидлмарч с весьма скудными средствами.
У меня нет надежд на наследство.
После женитьбы мои расходы оказались гораздо более значительными, чем я предполагал вначале.
В настоящий момент для того, чтобы расплатиться с долгами, мне нужна тысяча фунтов.
Иными словами, такая сумма избавила бы меня от опасений, что мое имущество будет распродано с молотка как обеспечение самого крупного моего долга; она помогла бы мне уплатить и другие долги, а остаток мы смогли бы растянуть на некоторое время, пользуясь нашим скромным доходом.
Как я выяснил, о том, чтобы мой тесть предложил мне в долг такую сумму, не может быть речи.
Вот почему я посвящаю в свои обстоятельства единственного, кроме мистера Винси, человека, который, по-моему, до некоторой степени заинтересован в том, чтобы я не разорился.
Лидгейту противно было слушать самого себя.
Тем не менее он высказался и сделал это недвусмысленно.
Мистер Булстрод ответил, не торопясь, но и без колебаний.
- Я опечален, хотя, признаюсь, не удивлен вашими словами, мистер Лидгейт.
Меня с самого начала весьма удручил ваш альянс с семьей моего свойственника, которая всегда отличалась расточительными наклонностями и которой я неоднократно оказывал помощь, благодаря чему ей удалось сохранить положение в обществе.
Мой вам совет, мистер Лидгейт, впредь не связывать себя обязательствами и, прекратив опасную игру, просто объявить себя банкротом.
- Не так-то это приятно, - поднимаясь, желчно сказал Лидгейт, - и к тому же вряд ли благотворно повлияет на мою будущность.
- Да, это испытание, - согласился мистер Булстрод. - Но испытания суть наш земной удел и способствуют исправлению наших пороков.
Я искренне рекомендую вам обдумать мой совет.
- Благодарю, - ответил Лидгейт, не вполне ясно сознавая, что говорит.
Я отнял у вас слишком много времени.
Всего хорошего.
68
Добру какое выбрать одеянье,
Коль взял его покров Порок нагой?
Коль Зло, Притворство, Темные Деянья
Во имя цели трудятся благой?
Событий совокупностью могучей
И сводной картою всех дел людских
Доказано, что как ни правит Случай,
Но путь прямой надежней остальных.
Ученый Опыт с твердостью ступает,
Очами мудрости вселенской зря,
Но спотыкается, куда идти не знает
Обман, бредущий без поводыря.
Дэниел, "Музофил"
Новые планы, о которых Булстрод обмолвился в разговоре с Лидгейтом, возникли у него после того, как он прошел через тяжкие мытарства, начавшиеся в день распродажи имущества мистера Ларчера, когда Рафлс опознал Уилла Ладислава, а банкир предпринял тщетную попытку исправить содеянное им зло, в надежде отвратить от себя карающую длань божественного провидения.
Он убежден был, что Рафлс, если жив, не замедлит возвратиться в Мидлмарч, и не ошибся.
В канун рождества Рафлс вновь появился в "Шиповнике".
Булстрод, оказавшийся в то время дома, перехватил его и помешал познакомиться с остальными членами семьи, тем не менее сопутствующие визиту обстоятельства представили в сомнительном свете хозяина и встревожили его жену.
Рафлс вел себя еще более необузданно, чем при первом посещении: вследствие неумеренных возлияний он неизменно пребывал в состоянии возбуждения и ни малейшего внимания не обращал на попытки его образумить.
Он выразил желание пожить в поместье, и Булстрод, поразмыслив, пришел к выводу, что это меньшее из двух зол, ибо было бы гораздо хуже, если бы Рафлс появился в городе.
Он продержал его весь вечер в своем кабинете, затем проводил в спальню, а незваный гость резвился, наблюдая, сколько хлопот доставляет он своим визитом надменному и респектабельному богачу, и игриво выражал свое удовольствие по поводу того, что его приятель Булстрод наконец-то получил возможность расквитаться за услугу, некогда ему оказанную.
За шумным каскадом шуток скрывался тонкий расчет - Рафлс хладнокровно ожидал, когда банкир, стремясь избавиться от своего мучителя, выбросит ему изрядный куш.
Но он перегнул палку.
Булстрод и впрямь испытывал муки, подобные которым даже не могут вообразить себе столь низменные натуры, как Рафлс.
Жене он объяснил, что это жалкое создание, жертва собственных пороков, нуждается в его заботах и опеке; не прибегая к прямой лжи, он дал понять, что заботиться о несчастном его понуждают родственные узы, но что Рафлса следует остерегаться, ибо он не вполне вменяем.
Бедняга переночует в доме, а наутро Булстрод сам отвезет его куда следует.