Противники вигов должны радоваться, что виги не нашли кандидата получше.
Таким тараном, как голова нашего приятеля Брука, им никогда не сокрушить конституцию.
- А, я не об этом, - пробормотал сэр Джеймс, который, положив шляпу, бросился в кресло, обхватил колено и принялся угрюмо рассматривать подошву своего сапога.
- Я говорю про этот брак.
О том, что он отдает юную цветущую девушку за Кейсобона.
- Ну, а чем плох Кейсобон?
Почему ему и не жениться на ней, если он ей нравится?
- Она так молода, что неспособна разобраться в своих чувствах.
Ее опекун обязан вмешаться.
Он не должен допускать такой скоропалительности в подобном деле.
Не понимаю, Кэдуолледер, как человек вроде вас - отец, имеющий дочерей, - может смотреть на эту помолвку равнодушно. И с вашим-то добрым сердцем!
Подумайте, подумайте серьезно!
- Но я не шучу, я совершенно серьезен, - ответил священник с тихим смешком.
- Вы совсем как Элинор.
Она потребовала, чтобы я отправился к Бруку и наставил его на путь истинный. Мне пришлось напомнить ей, что, по мнению ее друзей, она сама, выйдя замуж за меня, совершила большую ошибку.
- Но вы поглядите на Кейсобона, - негодующе возразил сэр Джеймс.
- Ему никак не меньше пятидесяти, и, по-моему, он всегда был замухрышкой.
Поглядите на его ноги!
- Ох уж эти мне молодые красавцы! Вы считаете, что все всегда должно быть по-вашему.
Вы не понимаете женщин.
Они ведь восхищаются вами куда меньше, чем вы сами.
Элинор имела обыкновение объяснять своим сестрам, будто дала мне согласие из-за моей безобразности - качества столь редкого и оригинального, что она забыла о благоразумии.
- Так то вы! В вас женщины, конечно, должны были влюбляться.
Да и не в красоте дело.
Мне Кейсобон не нравится.
- К этой фразе сэр Джеймс прибегал, только когда действительно был о ком-нибудь самого дурного мнения.
- Но почему? Что вы о нем знаете плохого? - спросил мистер Кэдуолледер, откладывая спиннинг и засовывая большие пальцы в прорези жилета с видом живейшего внимания.
Сэр Джеймс помолчал.
Ему всегда было трудно облекать в слова то, на чем он основывал свои мнения: ему казалось странным, что люди не понимают этих причин без объяснений, настолько вескими и разумными они ему представлялись.
Наконец он сказал:
- Как по-вашему, Кэдуолледер, есть у него сердце?
- Есть, конечно.
Пусть не любвеобильное, но послушное долгу, в этом вы можете не сомневаться.
Он с большой добротой заботится о своих бедных родственниках: нескольким женщинам назначил пенсию и тратит порядочные суммы на образование троюродного племянника.
Кейсобон следует тут своим понятиям о справедливости.
Сестра его матери очень неудачно вышла замуж кажется, за поляка. Был какой-то скандал, и близкие от нее отреклись.
Не случись этого, денег у Кейсобона было бы вдвое меньше.
Насколько мне известно, он сам разыскал этих своих родственников, чтобы позаботиться о них, если будет нужно.
Далеко не всякий человек издаст такой чистый звон, если вы проверите, из какого металла он отлит.
Вы бы, Четтем, с честью прошли такую проверку, но сказать это можно далеко не о всех.
- Ну, не знаю, - ответил сэр Джеймс, краснея.
- Я в этом не так уж уверен.
- После некоторого молчания он прибавил: - Кейсобон поступил правильно.
И все-таки человек может вести себя очень порядочно и быть сухим, как пергамент.
Он вряд ли способен составить счастье женщины.
И по-моему, если девушка так молода, как мисс Брук, ее друзья обязаны вмешаться, чтобы удержать ее от необдуманного решения.
Вы смеетесь, потому что думаете, будто я сам тут как-то заинтересован.
Но слово чести, это не так.
Я чувствовал бы то же, будь я братом мисс Брук или ее дядей.
- Ну, и что бы вы сделали?