- А какой урон нанесен их учению, - проговорила миссис Спрэг, женщина в годах, со старомодными взглядами.
- Теперь едва ли кто-нибудь в Мидлмарче рискнет похвастаться принадлежностью к методистам.
- Я полагаю, не стоит дурные поступки людей приписывать их верованиям, - вмешалась молчавшая до этих пор остролицая миссис Плимдейл.
- Ох, душечка, простите, мы совсем забыли, - сказала миссис Спрэг.
Нам не следовало затрагивать при вас эту тему.
- Я вовсе не пристрастна, - краснея, возразила миссис Плимдейл.
- Не спорю, мистер Плимдейл всегда был в добрых отношениях с мистером Булстродом, а с Гарриет Винси мы подружились еще до замужества.
Но я всегда высказывала прямо свое мнение и возражала ей, если она заблуждалась, бедняжка.
И все же, что касается религии, должна сказать, можно совершить и худшие преступления, чем Булстрод, не исповедуя никакой веры.
Он, конечно, хватал через край, мне больше по душе умеренность.
Но что правда - то правда.
Не думаю, чтобы на скамье подсудимых сидели только набожные люди.
- Я одно могу сказать, - проговорила миссис Хекбат, ловко придавая разговору иное направление, - ей непременно нужно с ним разъехаться.
- Не думаю, - сказала миссис Спрэг.
- Ведь она обещала делить с ним радость и горе.
- Так-то оно так, но не тогда же, когда оказывается; что твоему мужу место в тюрьме, - возразила миссис Хекбат.
- Как можно жить с подобным человеком!
Чего доброго, еще яду подсыплет.
- Да, это чуть ли не поощрение преступности, когда порядочные женщины сохраняют преданность подобным мужьям, - сказала миссис Том Толлер.
- А бедняжка Гарриет очень преданная жена, - сказала миссис Плимдейл.
Своего мужа она считает лучшим из людей.
Он и впрямь ей никогда ни в чем не отказывал.
- Ну что ж, посмотрим, как она поступит, - сказала миссис Хекбат.
- От души надеюсь не встретить ее ненароком - до смерти боюсь проговориться о ее муже.
Вы полагаете, она еще ни о чем не догадывается?
- Скорее всего, нет, - ответствовала миссис Том Толлер, - говорят, он заболел и с того четверга не выходит из дома. Зато она с дочерьми была вчера в церкви, все трое в новых итальянских шляпках.
А у нее так даже с пером.
Набожность, по моим наблюдениям, не мешает ей наряжаться.
- Она всегда одевается очень мило, - суховато возразила миссис Плимдейл.
- А перышко, я слыхала, специально выкрасила в скромный, лиловатый цвет.
Отдадим ей справедливость, Гарриет ведет себя достойно.
- И конечно, она недолго будет пребывать в неведении, - сказала миссис Хекбат.
- Винси уже все знают, так как мистер Винси был тогда в ратуше.
Ужасный удар для него.
Ведь скандал коснулся не только его сестры, но и дочери.
- Да, в самом деле, - подхватила миссис Спрэг.
- Мистер Лидгейт теперь едва ли будет важничать, как прежде. Уж слишком неприглядно выглядит эта тысяча фунтов, которую ему вручили перед смертью того человека.
Просто мороз по коже дерет.
- Гордость до добра не доводит, - произнесла миссис Хекбат.
- Розамонду Винси мне меньше жаль, чем ее тетку, - сказала миссис Плимдейл.
- Розамонде нужен был урок.
- Булстроды, наверное, уедут за границу, - сказала миссис Спрэг.
- Так всегда делают, если в семье случится такое позорище.
- Тяжелее всех придется Гарриет, - сказала миссис Плимдейл.
- Этот удар ее просто убьет.
Всем сердцем ей сочувствую.
У нее есть недостатки, но человек она прекрасный.
Она еще девочкой просто прелесть была - скромная, душевная, искренняя.
А уж какая хозяйка - загляни к ней в комод, в каждом ящике каждая вещь на своем месте.
Дочек так же воспитала, и Кэт, и Эллен.