- Я не верил, что, узнав об обстоятельствах моего рождения, вы отнеслись ко мне предубежденно, как, несомненно, сделали все другие, сказал Уилл, вскинув голову, как бывало прежде, и устремив на Доротею пытливый взгляд.
- Если бы вас постигло еще одно огорчение, то для меня это был бы еще один повод не отступаться от нашей дружбы, - пылко сказала Доротея.
- Меня ничто не вынудило бы к вам перемениться, кроме... - волнение помешало ей продолжать. Сделав над собой огромное усилие, она закончила дрожащим, тихим голосом: - Кроме мысли, что вы оказались другим... оказались хуже, чем я считала.
- Я гораздо хуже, чем вы считаете, и оправдываю ваше доброе мнение только в одном, - сказал Уилл, не утаивая своих чувств от Доротеи, после того как она обнаружила свои.
- Я говорю о своей преданности вам.
Когда я решил, что вы можете в ней усомниться, мне все стало постыло.
Я решил, что между нами все кончено, что мне больше не для чего стараться и осталось лишь смириться с безрадостным будущим.
- Теперь я в вас не сомневаюсь, - сказала Доротея и протянула ему руку. Ей почему-то стало страшно за Уилла, и ее еще сильнее охватила нежность к нему.
Он поднес ее руку к губам и чуть не разрыдался.
Но так как в это время он держал в другой руке перчатки и шляпу, с него можно было бы писать роялиста, свидетельствующего свою верность королеве.
И все же Доротее не без труда удалось высвободить руку, причем бедняжка смутилась и торопливо отошла.
- Взгляните, тучи стали совсем черными и деревья так и гнутся на ветру, - сказала она, подходя к окну и весьма смутно сознавая, что делает и говорит.
Уилл последовал за нею и оперся о высокую спинку кожаного кресла, на которое отважился наконец-то положить перчатки и шляпу, почувствовав, как его перестала сковывать мучительная неловкость, до этих пор ни разу не омрачавшая его встреч с Доротеей.
Признаемся, он испытал огромное удовольствие, опершись о спинку кресла.
Он уже не опасался ее рассердить.
Они стояли молча, глядя не друг на друга, а на вечнозеленые деревья, ветви которых гнулись под ветром, мелькая светлою изнанкой листьев на фоне почерневшего неба.
Уилла никогда еще так не радовала надвигающаяся гроза: ока избавляла его от необходимости немедленно уйти.
Ветер срывал с деревьев листья и мелкие ветки, гром грохотал все ближе.
С каждой минутой становилось темней и темней, как вдруг вспыхнула молния, и оба они вздрогнули, переглянулись и тут же улыбнулись друг другу.
Доротея заговорила о том, что занимало в этот миг ее мысли:
- Вы были неправы, решив, будто вам не для чего больше стараться.
Даже утратив самое дорогое, нельзя опускать руки, ведь стараться можно и для блага других людей.
Пусть не мы, зато кто-то другой будет счастлив.
Я ощутила это с особой силой в минуту наибольшей скорби.
Я не могу себе представить, как бы я перенесла свое несчастье, если бы это чувство не пришло мне на помощь и не влило в меня новые силы.
- Мое несчастье несравнимо с вашим, - сказал Уилл, - как горько было сознавать, что вы меня презираете.
- Мне было тяжелее... нет ничего горше, как дурно думать... - порывисто заговорила Доротея и замолкла.
Уилл покраснел.
Ему казалось, Доротея каждым словом подтверждает свою убежденность в том, что их разлука неизбежна.
Он помолчал одно мгновение и с жаром произнес:
- Мы, по крайней мере, могли бы себе позволить разговаривать друг с другом без обиняков.
Я ведь должен уехать... мы должны расстаться... так что вы можете смотреть на меня как на человека, находящегося на краю могилы.
Он не успел договорить, как ослепительно вспыхнула молния, и лица их, казалось, озарил трагичный свет обреченной любви.
Доротея отпрянула от окна, Уилл метнулся следом и сжал ее руку, они застыли, глядя на грозу и держась за руки, словно двое детишек, как вдруг раздался страшный треск, затем глухой рокот и хлынул дождь.
Тогда они опять, все так же держась за руки, повернулись лицом друг к другу.
- Мне не на что надеяться, - сказал Уилл.
- Даже если бы вы любили меня так же сильно, как люблю вас я, даже если бы я был для вас всем, это ничего не изменило бы. Я, вероятие, на всю жизнь останусь бедняком. Не будем предаваться фантазиям: нас ожидала бы жалкая участь.
Нет, быть вместе нам не суждено.
Я, возможно, поступил неблагородно, добиваясь от вас этой встречи.
Я хотел уйти без объяснений, но не смог осуществить свое намерение.
- Не огорчайтесь, - ясным нежным голосом сказала Доротея.
- Я довольна, что сумею разделить с вами горечь нашей разлуки.
У нее дрожали губы, у него - тоже.
Неизвестно - чьи потянулись первыми, но неожиданно их губы слились в трепетном недолгом поцелуе.
Дождь барабанил по оконным стеклам, словно разгневанный дух тьмы; неистовствовал, бесновался ветер; в такие минуты застывают в неподвижности и хлопотливый труженик, и бездельник.
Доротея опустилась на стоявшую в нескольких шагах от них длинную и низенькую оттоманку и, сложив руки на коленях, смотрела на бушующую за окном непогоду.
Мгновение спустя рядом с ней сел Уилл и прикрыл ладонью ее руки, которые при первом же его прикосновении повернулись ему навстречу ладонями вверх.
Так они сидели, не глядя друг на друга, пока дождь не начал стихать.
В голове обоих роилось множество мыслей, но они не высказывали их вслух.
Когда шум дождя смолк, Доротея повернулась к Уиллу.