Мальчики одеты в превосходный плис, из девочек выходят примерные служанки, или же они остаются дома и занимаются плетением из соломы. Никаких ткацких станков, никакого сектантского духа, и хотя здешние люди думают не столько о духовном, сколько о том, чтобы скопить побольше деньжат, никаких особых пороков за ними не водится.
Пестрых же кур было столько, что мистер Брук не удержался и заметил:
- Как вижу, ваши фермеры оставляют для женщин ячмень на полях.
У здешних бедняков, наверное, варится в горшках та самая курица, о какой добрый французский король мечтал для всех своих подданных.
Французы едят много кур, но тощих, знаете ли.
- Удивительно жалкая мечта, - негодующе сказала Доротея.
- Неужели короли - такие чудовища, что даже подобное пожелание уже возводится в добродетель?
- Если бы он желал, чтобы они ели тощих кур, - заметила Селия, - это было бы не так хорошо.
Но, может быть, он желал, чтобы они ели жирных кур.
- Да, но слово это выпало из контекста или же существовало лишь subauditum, то есть в мыслях короля, но вслух произнесено не было, - с улыбкой сказал мистер Кейсобон, наклоняясь к Селии, которая тотчас замедлила шаг, не желая смотреть, как мистер Кейсобон моргает у самого ее лица.
Когда они возвращались из деревни, Доротея все время молчала.
Она со стыдом ловила себя на некотором разочаровании при мысли, что в Лоуике все хорошо и ей нечего будет там делать. И несколько минут она размышляла о том, что, пожалуй, предпочла бы жить в приходе, не столь свободном от горестей и бед, - тогда ей нашлось бы чем заняться.
Но тут же она вновь вернулась к будущему, ожидающему ее на самом деле: она еще больше посвятит себя трудам мистера Кейсобона, и эта преданность подскажет ей новые обязанности.
Почерпнутые в общении с ним высокие знания, наверное, откроют перед ней другие способы приложения своих сил.
Тут мистер Такер откланялся; его ждали какие-то церковные дела, и он вынужден был отказаться от приглашения позавтракать с ними. Когда они вошли в сад через маленькую калитку, мистер Кейсобон сказал:
- У вас немного грустный вид, Доротея.
Надеюсь, вы довольны тем, что видели?
- То, что я чувствую, наверное, глупо и дурно, - ответила Доротея с обычной своей откровенностью. - Я хотела бы, чтобы эти люди больше нуждались в помощи.
Мне известно так мало способов сделать мою жизнь полезной.
И конечно, мои представления о пользе далеко не достаточны.
Мне следует искать новые пути, как приносить пользу людям.
- Несомненно, - сказал мистер Кейсобон.
- С каждым положением сопряжены соответствующие обязанности.
И надеюсь, ваше новое положение как хозяйки Лоуика будет содействовать исполнению моих чаяний.
- Я всем сердцем хочу этого, - ответила Доротея с глубокой серьезностью.
- Мне вовсе не грустно, не надо так думать.
- Очень хорошо.
Но если вы не устали, то мы пойдем к дому другой дорогой.
Доротея ничуть не устала, и они направились к великолепному тису, главной родовой достопримечательности с этой стороны дома.
Подойдя ближе, они заметили на темном фоне вечнозеленых ветвей скамью, на которой сидел какой-то человек, рисуя старое дерево.
Мистер Брук, шедший с Селией впереди, оглянулся и спросил:
- Кто этот юноша, Кейсобон?
Они уже почти поравнялись со скамьей, когда мистер Кейсобон наконец ответил:
- Один мой молодой родственник, довольно дальний. Собственно говоря, добавил он, глядя на Доротею, - это внук той дамы, на чей портрет вы обратили внимание, моей тетки Джулии.
При их приближении молодой человек положил альбом и встал.
Пышные светло-каштановые кудри и юный вид не оставляли сомнения, что именно его увидела в аллее Селия.
- Доротея, позвольте представить вам моего родственника, мистера Ладислава.
Уилл, это мисс Брук.
Они остановились совсем рядом с ним, и, когда он снял шляпу, Доротея увидела серые, близко посаженные глаза, изящный неправильный нос с легкой горбинкой, зачесанные назад волосы... но рот и подбородок были более твердыми и упрямыми, чем на миниатюре его бабушки.
Юный Ладислав не счел нужным улыбнуться в знак того, что очень рад познакомиться со своей будущей двоюродной тетушкой и ее родней, его лицо казалось скорее хмурым и недовольным.
- Я вижу, вы художник, - объявил мистер Брук, взяв в руки альбом и перелистывая его с обычной своей бесцеремонностью.
- Нет. Я просто делаю иногда кое-какие наброски, - ответил юный Ладислав, краснея, но, возможно, от досады, а не от скромности.
- Ну-ну! Вот же очень милая штучка.
Я и сам немножко занимался этим в свое время, знаете ли.
Поглядите-ка! Очень-очень мило и сделано, как мы говаривали, с brio [блеском (ит.)].
- И мистер Брук показал племянницам большой акварельный набросок пруда в каменистых, поросших деревьями берегах.
- Я ничего в этом не понимаю, - сказала Доротея не холодно, но просто, объясняя, почему она не может высказать своего суждения.
- Вы ведь знаете, дядя, я не вижу никакой красоты в картинах, которые, по вашим словам, столь знамениты.
Их язык мне непонятен.
Вероятно, между картинами и природой есть какая-то связь, которую я по своему невежеству не ощущаю, так греческие слова вам говорят о многом, а для меня не имеют смысла.