- Фред еще не приходил?
- Нет.
Ты что, опять уходишь, даже не выпьешь чаю? - спросила миссис Гарт, увидев, что муж рассеянным жестом надевает только что снятую шляпу.
- Нет, нет, я просто на минутку выйду к Мэри.
Он нашел ее в дальнем конце сада, где густо росла трава и между двумя высокими грушами висели качели.
На голову она повязала розовый платок, слегка надвинув его на глаза, чтобы прикрыть их от лучей закатного солнца. Мэри сильно раскачивала качели, и Летти отчаянно визжала и смеялась, взлетая вверх.
Заметив отца, Мэри тотчас же направилась ему навстречу, сдвинув на затылок розовый платок и еще издали невольно просияв радостной, полной любви улыбкой.
- А я искал тебя, Мэри, - сказал мистер Гарт.
- Пройдемся немного.
Мэри ничуть не сомневалась, что у отца есть для нее какие-то новости: трагический излом бровей и сдержанная нежность, звучавшая в его голосе, служили признаками, которые она научилась распознавать еще с тех пор, когда была не старше Летти.
Она взяла его под руку, и они повернули к ореховым деревьям.
- Не так-то весело тебе будет дожидаться, пока ты сможешь выйти замуж, Мэри, - сказал отец, глядя не на нее, а на конец своей трости.
- Вовсе нет, отец, я не намерена грустить, - со смехом ответила Мэри.
Я не замужем уже больше двадцати четырех лет и вовсе не печалюсь. Думаю, теперь мне меньше осталось ждать.
- Затем, после небольшой паузы, она спросила уже более серьезным тоном, пытливо заглянув отцу в лицо: - Ты ведь доволен Фредом?
Кэлеб сжал губы и благоразумно отвернулся.
- Нет, правда, отец, в прошлую пятницу ты его сам хвалил.
Ты сказал, что он знает толк в лошадях и коровах и что у него хозяйский глаз.
- Я в самом деле так говорил? - не без лукавства спросил Кэлеб.
- Да, я все это записала, поставила дату, anno Domini [год от рождества Христова (лат.)] и так далее, - сказала Мэри.
- Ты же любишь, чтобы записи велись как следует.
И потом ты ведь и впрямь не можешь на него пожаловаться, отец, он так почтительно к тебе относится, а уж характер у него - лучше не сыщешь.
- Вот-вот, я вижу, ты непременно хочешь мне внушить, что он завидная партия.
- Вовсе нет, отец.
Я люблю его совсем не за то, что он завидная партия.
- За что же?
- Ох, да просто потому, что я его всегда любила.
Ни на кого другого я не буду с таким удовольствием ворчать, а это не последнее дело, когда речь идет о муже.
- Стало быть, ты окончательно решила, Мэри? - спросил Кэлеб, снова став серьезным.
- И никакие недавние обстоятельства не вынудили тебя передумать? - За этим туманным вопросом скрывалось весьма многое. - Ведь лучше поздно, чем никогда.
Идти наперекор сердцу не следует - твой муж от этого не станет счастливым.
- Мои чувства не изменились, отец, - спокойно ответила Мэри.
- Пока Фред относится ко мне, как прежде, и я буду относиться к нему так же.
Я думаю, ни он, ни я не могли бы обойтись друг без друга или полюбить кого-нибудь другого, с каким бы восхищением к нему ни относились.
Это было бы для нас таким потрясением - словно весь мир перевернулся и все слова изменили свое значение.
Нам еще долго придется ждать, но ведь Фреду это известно.
Кэлеб снова помолчал, он остановился и, ничего не говоря, тыкал тростью в поросшую травой дорожку.
Затем с душевным волнением произнес:
- У меня есть кое-какие новости.
Что бы ты сказала, если бы Фреду предложили переехать в Стоун-Корт и вести там хозяйство?
- Да как же такое возможно, отец? - с удивлением спросила Мэри.
- Он станет управляющим своей тетки, миссис Булстрод.
Бедная женщина была у меня нынче и слезно просила меня согласиться.
Ей очень хочется помочь мальчику, а для него это, пожалуй, заманчивое предложение.
Поднакопив деньжат, он сможет мало-помалу выкупить ферму, а хозяин из него получится хороший.
- Боже мой, как Фред-то будет рад!
Просто не верится.
- Да, но вот в чем тут загвоздка, - сказал Кэлеб, многозначительно качнув головой.
- Я должен взять это на свои плечи, на свою ответственность, за всем приглядывать, а твою мать все это опечалит, хотя она, наверное, ни словечка не скажет.
Так что пусть уж он постарается.