- Тогда, может быть, не нужно, отец? - сразу погрустнев, сказала Мэри.
- Кто станет радоваться удаче, если она достается такой ценой, ведь у тебя и без того забот хватает.
- Нет, что ты, девочка, для меня работа только удовольствие, лишь бы твоя мать не огорчалась.
Да к тому ж, если вы с Фредом поженитесь, - голос Кэлеба еле заметно дрогнул, - Фред остепенится, станет бережливым, а ты ведь у нас умница - вся в мать, а в чем-то на свой женский лад пошла и в меня, - ты сумеешь держать его в руках.
Он вот-вот должен прийти, поэтому-то я хотел сперва все рассказать тебе. Я думаю, тебе будет приятно сообщить ему такие новости.
А потом и я с ним потолкую, и мы обсудим все ладком.
- Ах, отец, какой ты добрый! - воскликнула Мэри и обвила руками его шею, а Кэлеб тихо склонил голову, радуясь ласке дочери.
- Хотела бы я знать, другие девушки тоже считают, что лучше их отцов нет никого на свете?
- Вздор, девочка: муж будет казаться тебе еще лучше.
- Это невозможно, - возразила Мэри, вновь возвращаясь к привычной шутливости. - Мужья относятся к низшему разряду людей, и за ними надо строго присматривать.
По дороге к дому их догнала Летти, и когда они втроем приблизились к дверям, Мэри заметила стоявшего у калитки Фреда и пошла ему навстречу.
- Ах, какой на вас изысканный костюм, расточительный молодой человек! сказала Мэри, обращаясь к Фреду, который в знак приветствия с шутливой торжественностью приподнял шляпу.
- Вы совсем не учитесь бережливости.
- Вы ко мне несправедливы, Мэри, - сказал Фред.
- Да взгляните хоть на края этих обшлагов!
Лишь усердно прибегая к щетке, мне удается сохранять приличный вид.
Я в неприкосновенности храню три костюма - один для свадебного торжества.
- Воображаю себе, какой потешный вид будет у вас в этом костюме, точь-в-точь джентльмен из старинного модного журнала.
- За два года он не выйдет из моды.
- За два года! Будьте благоразумны, Фред, - сказала Мэри, сворачивая к дорожке.
- Не обольщайтесь радужными надеждами.
- А почему бы нет?
Уж лучше радужные надежды, чем уныние.
Если через два года мы не сможем пожениться, то тогда и будем огорчаться.
- Я как-то слышала об одном молодом человеке, которому очень скверно пришлось оттого, что он тешил себя радужными надеждами.
- Мэри, если вы собираетесь мне сообщить что-то неутешительное, я этого не выдержу, я лучше сразу же пойду к мистеру Гарту.
Мне и так скверно.
Отец расстроен, в доме все вверх дном.
Еще одной дурной вести я не вынесу.
- А как, по-вашему, дурная это весть, если я вам скажу, что вы будете жить в Стоун-Корте и управлять тамошней фермой, являя собой чудо бережливости и откладывая ежегодно деньги, пока не выкупите, наконец, все именье с домом и обстановкой и сделаетесь светочем агрикультуры, как выражается мистер Бортроп Трамбул, боюсь, довольно тучным и сохранившим в памяти лишь жалкие обрывки греческого и латыни?
- Вы просто дурачитесь, Мэри? - спросил Фред, тем не менее слегка розовея.
- Отец мне только что сказал, что все это вполне осуществимо, а мой отец никогда не дурачится, - сказала Мэри, наконец-то поднимая взгляд на Фреда, а тот схватил ее за руку и стиснул крепко, до боли, но Мэри не стала жаловаться.
- Ах, Мэри, если бы все это получилось, я стал бы таким умником, что просто диво, и мы с вами сразу смогли бы пожениться.
- Не так скоро, сэр, а вдруг мне вздумается отсрочить свадьбу на несколько лет?
Вы за эти годы успеете сойти со стези добродетели, и если мне тем временем понравится кто-то другой, это послужит оправданием моей ветрености.
- Мэри, бога ради, не надо шутить, - умоляюще произнес Фред.
- Скажите мне серьезно, что все это правда и что вы рады этому, потому что... потому что любите меня.
- Все это правда, Фред, и я этому рада, потому что... потому что я вас люблю, - с видом прилежной ученицы повторила Мэри.
Они немного задержались у двери под покатым навесом крыльца, и Фред сказал почти шепотом:
- Когда мы с вами еще в детстве обручились кольцом от зонтика, Мэри, вы тогда...
Глаза Мэри, теперь уже не скрываясь, заискрились радостным смехом, но тут, как на беду, из дома выбежал Бен в сопровождении заливающегося громким лаем Черныша и, прыгая вокруг них, воскликнул:
- Фред и Мэри! Что же вы так долго не идете? А то можно, я съем ваш пирог?
ФИНАЛ
Всякий рубеж - это не только конец, но и начало.
Кто может, расставаясь с теми, с кем долго пробыл вместе, проститься с ними в начале их жизненного пути, не испытывая желания узнать, как сложится их судьба в дальнейшем?
Страница жизни, даже самая типическая, - не образчик гладкой ткани: надежды не всегда сбываются, и самый энергичный почин порою завершается ничем; скрытые силы прорываются наконец, и высокие подвиги совершаются, дабы исправить давнишнюю ошибку.
Брак - предел, которым заключается такое множество повествований, является началом долгого пути, так было с Адамом и Евой, которые провели медовый месяц в райском саду, но чей первенец увидел свет среди шипов и терниев пустыни.
Брак - лишь начало эпопеи, в которой цепь событий, развернувшихся у домашнего очага, приводит либо к краху, либо к победе тот союз двоих, высшая точка которого - преклонный возраст, а старость - время жатвы совместных сладостных воспоминаний.
Иные, подобно крестоносцам, снаряжаются в путь во всеоружии надежд и энтузиазма и терпят поражение, не добравшись до цели, ибо не проявили должного терпения друг к другу и к миру, окружающему их.
Все, кого заботит судьба Фреда Винси и Мэри Гарт, рады будут узнать, что чета эта избегла такой участи и обрела прочное взаимное счастье.