И правду сказать, Мэри Гарт до того некрасива, что ей только гувернанткой и быть.
- Тут, маменька, с вами не все согласятся, - заметил мистер Фред, который, по-видимому, был способен и читать и слушать одновременно.
- Что же, милый, пусть даже ей и будет что-нибудь завещано, человек ведь женится на родне жены, а Гарты живут мизерно, хоть во всем себе отказывают, - сказала миссис Винси, искусно обходя скользкое место.
- Ну, я не стану больше мешать твоим занятиям, милый. Мне надо кое-чего купить.
- О, таким занятиям Фреда помешать трудно, - сказала Розамонда, тоже вставая. - Он ведь просто читает роман.
- Почитает-почитает, да и возьмется за латынь, - примирительно сказала миссис Винси, погладив сына по голове.
- В курительной для этого камин затоплен.
Ты ведь знаешь, Фред, милый ты мой, что этого хочет твой отец, а я ему все время повторяю, что ты позанимаешься, вернешься в университет и сдашь экзамен.
Фред взял руку матери и поцеловал ее, но ничего не ответил.
- Наверное, ты сегодня на верховую прогулку не собираешься? - спросила Розамонда, когда миссис Винси вышла.
- Нет. А что?
- Папа разрешил мне теперь ездить на караковой.
- Если хочешь, можешь поехать со мной завтра.
Только помни, что я поеду в Стоун-Корт.
- Я так мечтаю о верховой прогулке, что мне все равно, куда мы поедем.
На самом же деле Розамонда очень хотела поехать именно в Стоун-Корт.
- Послушай, Рози, - сказал Фред, когда она была уже в дверях, - если ты будешь сейчас музицировать, то я часок с тобой поупражняюсь.
- Только не сегодня!
- А почему не сегодня?
- Право, Фред, мне хотелось бы, чтобы ты вообще бросил флейту.
Когда мужчина играет на флейте, у него такой глупый вид!
И ты все время фальшивишь.
- Я расскажу следующему вашему ухажеру, мисс Розамонда, как вы любите оказывать людям одолжения.
- А почему я должна оказывать тебе одолжения, слушая, как ты играешь на флейте, а не ты мне, бросив играть на ней?
- А почему я должен брать тебя с собой на верховую прогулку?
Этот вопрос оказал необходимое воздействие, так как Розамонда не собиралась отказываться от задуманной поездки.
И Фред, добившись своего, почти час разучивал
"Ar hyd у nos",
"О горы и долины" и прочие любимые мелодии, содержавшиеся в его
"Самоучителе игры на флейте", с большим рвением и неукротимой надеждой извлекая из инструмента довольно хриплые завывания.
12
Какую он измыслил штуку,
Не знал Жервез.
Джеффри Чосер, "Кентерберийские рассказы"
Путь в Стоун-Корт, куда на следующее утро отправились верхом Фред и Розамонда, вел через живописные луга, разделенные живыми изгородями, которые все еще сохраняли свою пышную красоту и манили птиц коралловыми ягодами.
И каждый луг выглядел по-своему для тех, кто с детства знал каждую их особенность: осененный шепчущимися деревьями пруд в конце одного, где трава была особенно густой и зеленой, а посреди другого развесистый дуб, в тени которого трава почти не росла; пригорок с высокими ясенями; рыжий откос над заброшенным карьером, отличный фон для густых зарослей репейника; крыши и риги фермы, куда как будто не вело никакой дороги; серые ворота и забор, опоясывающий опушку соседнего леска, и ветхая лачужка, чья старая кровля словно сложена из мшистых холмов и долин, чарующих удивительной игрой света и теней, - вырастая, мы отправляемся в дальние путешествия, чтобы увидеть такие же холмы и долины, правда, много больших размеров, но не более красивые.
Все это слагается в ландшафт Средней Англии, радующий душу ее уроженцев - они гуляли здесь, едва научившись ходить, а может быть, запомнили каждую подробность, стоя между колен отца, правящего неторопливо трусящей лошадью.
Однако дорога, хотя и проселочная, была превосходна, ибо Лоуик, как мы уже убедились, не был приходом с ухабистыми проселками и бедными арендаторами, а Фред и Розамонда, проехав две мили, оказались в пределах Лоуика.
До Стоун-Корта оставалась еще миля, но уже через полмили они увидели дом, который словно бы не вырос в каменный дворец только потому, что с левого его бока вдруг появились хозяйственные службы и ему пришлось остаться просто добротным жилищем джентльмена-фермера.
С этого расстояния он производил особенно приятное впечатление, так как группа островерхих хлебных амбаров создавала симметричное дополнение к аллее прекрасных каштанов справа.
Вскоре на кругу перед парадным крыльцом уже можно было различить какой-то экипаж.
- Ах! - воскликнула Розамонда.
- Неужели это кто-нибудь из ужасных дядюшкиных родственников?
- Ты совершенно права.
Это двуколка миссис Уол - последняя желтая двуколка на свете, думается мне.
Когда я вижу миссис Уол в ее двуколке, я начинаю понимать, почему желтый цвет где-то считается траурным.
У этой двуколки, по-моему, более похоронный вид, чем у любого катафалка.
Впрочем, миссис Уол всегда носит черный креп.
Как это она умудряется, Рози?
Ведь не может быть, чтобы ее родственники непрерывно умирали.