- Не имею ни малейшего представления.
Она даже не евангелистка, сказала Розамонда задумчиво, словно принадлежность к этому религиозному толку могла объяснить вечный черный креп.
- И ведь она не бедна, - добавила Розамонда после некоторого молчания.
- Еще бы!
Они богаты, как ростовщики, и Уолы, и Фезерстоуны. То есть они из тех, кто скорей удавится, чем потратит лишний фартинг.
И тем не менее они кружат возле дядюшки, точно вороны, и трепещут при мысли, что хоть один фунт уплывет мимо их рук.
Но по-моему, он их всех терпеть не может.
Миссис Уол, которая вызывала у своих дальних свойственников чувства, столь мало напоминающие восхищение, в это самое утро заявила (отнюдь не решительно, а тихим, ничего не выражающим голосом, словно сквозь вату), что не хотела бы, чтобы они были о ней "доброго мнения".
Она напомнила, что сидит у очага собственного брата и что прежде, чем стать Джейн Уол, двадцать пять лет была Джейн Фезерстоун, а потому не может молчать, когда именем ее брата злоупотребляют те, кто не имеет на него никакого права.
- На что это ты намекаешь? - спросил мистер Фезерстоун, зажав трость между колен и поправляя парик. Он бросил на сестру проницательный взгляд и закашлялся словно его обдало ледяным сквозняком.
Миссис Уол пришлось ждать с ответом до тех пор, пока Мэри Гарт не подала ему смягчающий сироп и приступ кашля не прошел. Поглаживая золотой набалдашник трости, мистер Фезерстоун угрюмо смотрел на огонь.
Огонь пылал ярко, но лицо миссис Уол сохраняло лиловатый знобящий оттенок - лицо это с глазами-щелочками не выражало ничего, как и голос, и даже губы почти не шевелились, когда она говорила.
- Где уж врачам вылечить такой кашель, братец.
Вот и я так же кашляю, ведь я ваша сестра и по конституции и во всем остальном.
Но, как я уже говорила, очень жаль, что дети миссис Винси такие распущенные.
- Пф! Ничего подобного ты не говорила.
Ты сказала, что кто-то злоупотребляет моим именем.
- Да так оно и есть, недаром ведь люди говорят.
Братец Соломон сказал мне, что в Мидлмарче только и разговоров, какой шалопай молодой Винси - не успел вернуться домой, а уже день и ночь в бильярд денежки просаживает.
- Чепуха!
Бильярд не азартная игра, это развлечение джентльменов. Да и молодой Винси - не какой-нибудь мужлан.
Вот вздумай твой сыночек Джон играть на бильярде, так был бы он дурак дураком.
- Ваш племянник Джон ни в бильярд, ни в какие другие азартные игры не играет, братец, и не проигрывает сотни фунтов, которые, если люди правду говорят, он не от папаши, не от мистера Винси получает.
Он, говорят, уже много лет одни убытки терпит, хоть это никому и в голову не придет, глядя, как он роскошествует и держит открытый дом.
И я слышала, что мистер Булстрод очень осуждает миссис Винси за то, что у нее ветер в голове и детей своих она совсем избаловала.
- А мне какое дело до Булстрода?
Я в его банке денег не держу.
- Да ведь миссис Булстрод родная сестра мистера Винси и все говорят, что мистер Винси ведет дело на денежки из банка, да и сами посудите, братец, когда женщине за сорок, а она вся в розовых лентах и смеется как ни попадя тут ничего хорошего нет.
Только одно дело баловать детей, а искать денежки, чтобы платить за них долги, совсем другое.
А все прямо говорят, что молодой Винси занимал под свои ожидания.
А уж чего он там ожидает этого я сказать не могу.
Вот мисс Гарт меня слышит, и пусть на здоровье повторяет, кому хочет.
Я знаю, молодежь всегда стоит друг за друга.
- Благодарю вас за разрешение, миссис Уол, - сказала Мэри Гарт.
- Но я так не люблю слушать сплетни, что повторять их, конечно же, не стану.
Мистер Фезерстоун погладил набалдашник трости и испустил короткий судорожный смешок, столь же искренний как улыбка, с какой старый любитель виста смотрит на скверные карты, которые ему сдали.
По-прежнему не отводя глаз от огня, он сказал:
- А кто это утверждает, что Фреду Винси нечего ожидать?
Такому молодцу, как он?
Миссис Уол ответила не сразу, а когда ответила, ее голос словно увлажнился слезами, хотя лицо осталось сухим.
- Так или нет, братец, а мне и братцу Соломону горько слышать, как вашим именем злоупотребляют, раз уж болезнь у вас такая, что может унести вас в одночасье, а люди которые такие же Фезерстоуны, как зазывалы на ярмарке, в открытую рассчитывают, что ваше состояние перейдет к ним.
А я-то, ваша родная сестра, и Соломон, ваш родной брат!
Так для чего же тогда всевышний даровал человекам семьи?
- Вот тут миссис Уол пролила слезы, хотя и в умеренном количестве.
- Говори прямо, Джейн! - сказал мистер Фезерстоун, повернувшись к ней.
Ты намекаешь, что Фред Винси занял у кого-то деньги под залог того, что он якобы должен получить по моему завещанию?
- Этого, братец, я не говорила (голос миссис Уол вновь стал сухим и бесцветным).
Так мне сказал братец Соломон вчера вечером, когда заехал на обратном пути с рынка, чтобы посоветовать, как мне быть с прошлогодней пшеницей: ведь я же вдова, а сыночку моему Джону всего двадцать три года, хотя серьезен он не по летам.
А он слышал это от самых надежных людей - и не от одного, а от многих.
- Бабьи сплетни!