Я ни слову из этого не верю.
Одни выдумки.
Подойди-ка к окну, девочка. Как будто кто-то едет верхом.
Не доктор ли?
- Только не мной это выдумано, братец, и не Соломоном. Ведь он-то, каков бы он ни был - а странности за ним водятся, не стану спорить, он-то составил завещание и разделил свое имущество поровну между родственниками, с которыми он в дружбе. Хотя, на мой взгляд, бывают случаи, когда одних следует отличать перед другими.
Но Соломон из своих намерений тайны не делает.
- Ну и дурак! - с трудом выговорил мистер Фезерстоун и разразился таким кашлем, что Мэри Гарт бросилась к нему, так и не узнав, кто приехал на лошадях, чьи копыта процокали под окном к крыльцу.
Мистер Фезерстоун еще кашлял, когда в комнату вошла Розамонда, которая в амазонке выглядела даже грациознее, чем обычно.
Она церемонно поклонилась миссис Уол, а та произнесла сухо:
- Как поживаете, мисс? Розамонда с улыбкой кивнула Мэри и осталась стоять, дожидаясь, чтобы дядя справился со своим кашлем и заметил ее.
- Ну-ну, мисс, - сказал он наконец, - очень ты разрумянилась.
А где Фред?
- Повел лошадей на конюшню.
Он сейчас придет.
- Садись-ка, садись.
Миссис Уол, не пора ли тебе ехать?
Даже те соседи, которые прозвали Питера Фезерстоуна старым лисом, не могли бы поставить ему в упрек лицемерную вежливость, и его сестра давно привыкла к тому, что с родственниками он обходится совсем уж бесцеремонно.
Впрочем, по ее убеждению, всевышний, даруя человекам семьи, предоставил им полную свободу от взаимной любезности.
Она медленно встала без малейших признаков досады и произнесла обычным своим приглушенным и бесцветным голосом:
- Братец, желаю, чтобы новый доктор сумел вам помочь.
Соломон говорит, что его очень хвалят.
И уж конечно я уповаю, что ваш час еще далек.
А ухаживать за вами заботливей вашей родной сестры и ваших родных племянниц никто не будет, скажите только слово.
И Ребекка и Джоанна, и Элизабет - вы ведь сами знаете.
- Как же, как же, помню! Сама увидишь, что я их не забыл, - все трое темноволосые и одна другой некрасивее Им ведь деньги пригодятся, э?
В нашем роду красивых женщин никогда не бывало, но у Фезерстоунов всегда водились деньги, и у Уолов тоже.
Да, у Уола деньги водились.
Солидный человек был Уол.
Да-да, деньги - хорошее яичко, и если они у тебя есть, так оставь их в теплом гнездышке.
Счастливого пути, миссис Уол.
Мистер Фезерстоун обеими руками потянул свой парик, словно намереваясь закрыть уши, и его сестра удалилась, размышляя над его последними словами, загадочными как изречение оракула.
Как ни опасалась она молодых Винси и Мэри Гарт, под всеми наносами в ее душе пряталось убеждение, что ее брат Питер Фезерстоун ни в коем случае не завещает свою недвижимость помимо кровных родственников: а то зачем бы всевышний, не послав ему потомства, прибрал обеих его жен, когда он столько нажил на магнезии и еще на всякой всячине, да так, что люди только диву давались? И зачем тогда в Лоуике есть приходская церковь, где Уолы и Паудреллы из поколения в поколение делили одну скамью, а Фезерстоуны сидели на соседней, если на следующее же воскресенье после кончины ее братца Питера люди узнают, что его родня осталась ни при чем?
Человеческое сознание не способно воспринимать нравственный хаос: подобный возмутительный исход был просто немыслим.
Но как часто мы страшимся того, что просто немыслимо!
Когда вошел Фред, старик посмотрел на него с веселой искоркой в глазах, которую молодой человек нередко имел основания истолковывать как одобрение его щеголеватому виду.
- Вы, девицы, подите себе, - сказал мистер Фезерстоун.
- Мне надо поговорить с Фредом.
- Пойдем ко мне в комнату, Розамонда. Там, правда, холодно, но немножко ведь ты потерпишь, - сказала Мэри.
Девушки не только были знакомы с детства, но и учились в одном пансионе (Мэри, кроме того, занималась там с, младшими девочками), а потому их связывали общие воспоминания и они любили поболтать наедине.
Собственно говоря, отчасти из-за этого tete-a-tete [разговор наедине (фр.)] Розамонда и хотела поехать в Стоун-Корт.
Мистер Фезерстоун молча ждал, пока дверь за ними не затворилась.
Он смотрел на Фреда все с той же искоркой в глазах и пожевывал губами, как у него было в обыкновении. А заговорил он тихим голосом, который больше подошел бы доносчику, намекающему на то, что его можно купить, чем обиженному старшему родственнику.
Отступления от правил общественной морали не вызывали у него нравственного негодования, даже когда он сам мог стать их жертвой.
Ему представлялось совершенно в порядке вещей, что другие хотят поживиться за его счет, да только он-то им не по зубам.
- Так значит, сударь, ты платишь десять процентов за ссуду, которую обязался вернуть, заложив мою землю, когда я отойду к праотцам, э?
Ну, скажем, ты дал мне год жизни.
Но ведь у меня еще есть время изменить завещание.
Фред покраснел.
Денег на подобных условиях он по понятным причинам не занимал, но действительно говорил - и, возможно, с куда большей уверенностью, чем ему помнилось, - о том, что сумеет расплатиться с нынешними своими долгами, получив землю Фезерстоуна.
- Я не понимаю, что вы имеете в виду, сэр.