Я не собираюсь обелять его.
Я задал ему хорошую головомойку - никто не имеет права говорить, будто я смотрю на его проделки сквозь пальцы.
Но он не лгун.
И мне казалось, хотя, возможно, я и ошибаюсь, что никакая религия не воспрещает верить лучшему о молодом человеке, если достоверно вы ничего плохого о нем не знаете.
Какая же это религия, когда вы вставляете ему палки в колеса, не желая сказать, что не верите пакостной сплетне о нем, хотя верить ей у вас нет никаких здравых причин?
- Я не так уж уверен, что окажу услугу, вашему сыну, расчищая ему путь для получения фезерстоуновского наследства.
Я не считаю, что богатство благо для тех, кто пользуется им, только чтобы пожинать плоды удовольствия в этом мире.
Вам, Винси, не нравится выслушивать подобные вещи, но я чувствую себя обязанным сказать, что у меня нет никакого побуждения способствовать тому, чтобы эта собственность была завещана так, как вы упомянули.
Не побоюсь сказать, что это не послужит ни вечному спасению вашего сына, ни славе божьей.
С какой же стати вы настаиваете, чтобы я написал подобное поручительство, укрепив тем самым неразумное пристрастие и содействуя неразумному завещательному распоряжению?
- Если ваша цель - добиваться того, чтобы богатыми были только святые и евангелисты, вам бы следовало отказаться от некоторых выгодных деловых связей, вот и все, что я могу сказать! - выпалил мистер Винси.
- Может быть, голубую и зеленую краску, которые Плимдейл получает из Брассинга, он употребляет к вящей славе божьей, да только не к славе мидлмарчских товаров. Они разъедают шелк, вот это мне известно.
Может быть, если другие люди узнают, что прибыль употребляется во славу божью, их это успокоит.
Но я остаюсь тут при своем мнении и, если сочту нужным, подниму шум.
Мистер Булстрод помолчал, а затем ответил:
- Ваши слова меня очень огорчают, Винси.
Я не жду, чтобы вы поняли, чем я руководствуюсь в своих действиях: вплести нить принципов в сложную ткань мира очень нелегко, но еще труднее сделать явной эту нить для равнодушных и бегущих истины.
Вам же не следует забывать насколько я считаюсь с тем, что вы брат моей жены, и подумайте, прилично ли вам обвинять меня в нежелании содействовать материальному благополучию вашей семьи.
Я вынужден напомнить вам, что вы сохраняете прежнее положение не благодаря вашей предусмотрительности и верности суждений.
- Вполне возможно, но вы покуда не терпели из-за меня убытков, ответил мистер Винси, которого слова банкира совершенно вывели из себя (от чего не спасают никакие заранее принятые твердые решения).
- И женясь на Гарриет, вы ведь должны были понимать, что наши семьи будут с этих пор связаны одной веревочкой.
А если вы передумали и хотите, чтобы моя семья потеряла свое прежнее положение, так прямо и скажите.
Я ведь такой, каким был всегда, и прилежу церкви не меньше, чем в те дни, когда обо всех ваших доктринах никто и не слыхал.
И в коммерции, и во всем другом мир для меня таков, какой он есть.
С меня достаточно быть не хуже моих ближних.
Но если вы хотите, чтобы мы потеряли свое прежнее положение, так и скажите.
И я буду знать, что мне делать.
- Вы говорите необдуманно.
Если ручательство за вашего сына написано не будет, значит ли это, что вы потеряете свое прежнее положение?
- Потеряю, не потеряю, а ваш отказ все равно возмутителен.
Может быть, такие вещи с изнанки и подшиты религией, но с лица они выглядят не так уж красиво и попахивают собакой на сене.
Ну что же, черните Фреда! Ведь оно так и выходит, если вы отказываетесь подтвердить, что не вы распустили о нем эту клевету.
Вот такое тираническое самодовольство, такое желание быть не просто банкиром, а еще и епископом, и рождает всякие сплетни.
- Винси, если вы во что бы то ни стало хотите со мной поссориться, это будет чрезвычайно больно не только мне, но и Гарриет, - сказал мистер Булстрод, бледнея чуть больше обычного и чуть более живым тоном.
- Я ссориться не хочу.
В моих интересах - а может быть, и в ваших - нам лучше оставаться друзьями.
Я на вас не обижаюсь и думаю о вас не хуже, чем обо всех прочих.
Человек вроде вас, который морит себя голодом, читает все положенные молитвы, ну и прочее в том же духе, искренен в своей религии, какова бы она ни была. Хотя с помощью проклятий и божбы вы могли бы оборачивать свой капитал нисколько не медленнее - мало ли таких.
Вам нравится брать верх во всем, от этого никуда не уйти: и на небесах вы желаете быть в первом ряду, не то вам там не очень понравится.
Но вы - муж моей сестры, и нам следует держаться друг друга. А если мы поссоримся, Гарриет, насколько я ее знаю, будет считать, что виноваты в ссоре вы, потому что вы делаете из мухи слона и отказываетесь помочь Фреду.
И не хочу скрывать: я так просто этого не забуду.
По-моему, вы поступаете некрасиво.
Мистер Винси встал и начал застегивать пальто, пристально глядя на зятя в ожидании решительного ответа.
Не в первый раз мистер Булстрод поучал мистера Винси, а в результате бывал вынужден созерцать весьма нелестное свое отражение в том лишенном глубины зеркале, каким было сознание фабриканта, в зеркале, которое воспроизводило людей грубо, без тонкой игры света и теней - несомненно, банкир по прошлому опыту должен был знать, чем завершится такой разговор.
Однако включенный фонтан щедро выбрасывает свои струи и в дождь, когда они более чем бесполезны, и столь же неукротим могучий источник предостережений и нравоучений.
Не в характере мистера Булстрода было сразу же уступать скрытым угрозам.
Прежде чем он изменял план действий, ему требовалось время, чтобы придать нужную форму своим побуждениям, приведя их в соответствие с привычными понятиями о нравственности.
А потому он сказал после паузы:
- Я подумаю, Винси.
Поговорю с Гарриет.