Однако тут в спальню вошел управляющий, чтобы доложить хозяину, как идут дела на ферме, и Фред, к невыразимому его облегчению, был отослан с распоряжением приехать опять, да не откладывая.
Ему не терпелось не только расстаться с дядей, но и поскорее увидеть Мэри Гарт.
На этот раз он нашел ее в гостиной - она сидела на своем обычном месте у камина с шитьем в руках. На столике рядом с ней лежала открытая книга.
Глаза Мэри были уже не такими красными, и к ней вернулось ее обычное самообладание.
- Я нужна наверху? - спросила она, привстав со стула.
- Нет. Меня отпустили, потому что пришел Симмонс.
Мэри села и наклонилась над шитьем.
Она, несомненно, держалась с Фредом равнодушнее обычного, но ведь она не знала, как охотно он встал бы на ее защиту, когда дядя ей выговаривал.
- Можно мне посидеть немножко с вами, Мэри, или вам будет скучно?
- Садитесь, прошу вас, - сказала Мэри. - Надоесть так, как мистер Джон Уол, вы все-таки не способны, а он был вчера тут и сел, не спросив моего разрешения.
- Бедняга!
По-моему, он в вас влюблен.
- Я этого не замечаю.
И все-таки как ужасно, что девушка не может быть просто благодарна человеку за его доброту, - обязательно надо считать, будто она в него влюблена либо он в нее.
И уж я-то, кажется, могла бы быть от этого избавлена.
У меня нет никаких оснований тщеславно воображать, будто всякий, кто перемолвится со мной двумя-тремя словами, непременно в меня влюблен.
Мэри не собиралась выдавать своих чувств, но под конец этой тирады в ее голосе прозвучало раздражение.
- Черт бы побрал Джона Уола!
Я не хотел вас рассердить.
Откуда мне было знать, что у вас есть причины быть ему благодарной?
Я забыл, что вы считаете великой услугой, если кто-нибудь задует за вас свечку.
- У Фреда была своя гордость, и он не собирался показывать, что знает, почему Мэри вдруг вспылила.
- Я вовсе не сержусь! То есть сержусь, но на то, как устроен мир.
Да, мне нравится, когда со мной говорят не как с пустоголовой дурочкой.
Я, право же, думаю, что способна понять куда больше того, о чем со мной считают возможным болтать молодые джентльмены, даже учившиеся в университете.
- Мэри уже взяла себя в руки, и в ее голосе звучал еле сдерживаемый смех, отчего он стал очень приятным.
- Смейтесь надо мной сколько хотите, - сказал Фред.
- Когда вы вошли в спальню, у вас был такой грустный вид!
Это невыносимо - что вы должны оставаться тут и терпеть постоянные упреки.
- Ну, у меня не такая уж трудная жизнь - относительно, конечно.
Я пробовала стать учительницей, но ничего не получилось: я слишком люблю думать по-своему.
Уж лучше терпеть самую страшную нужду, чем притворяться, будто ты делаешь то, за что тебе платят, и не делать этого как следует.
А тут я все делаю не хуже кого угодно, а может быть, и лучше многих например, Рози.
Хотя она как раз такая красавица, какие в сказках томятся в плену у людоеда.
- Это Рози-то! - воскликнул Фред тоном, исполненным глубочайшего родственного скептицизма.
- Послушайте, Фред, - выразительно сказала Мэри, - не вам быть таким взыскательным.
- Вы подразумеваете что-то конкретное... вот сейчас?
- Нет. Только общее... как всегда.
- А, что я лентяй и мот.
Ну, а что мне делать, если я не создан быть бедняком?
Родись я богатым, то был бы не так уж плох.
- Вы бы исполнили свой долг на том жизненном пути, какой господь вам не даровал, - сказала Мэри, рассмеявшись.
- Ну, я бы не мог исполнять свой долг, стань я священником, - не больше, чем вы, будь вы гувернанткой.
Вы могли бы посочувствовать мне по-товарищески, Мэри.
- Я никогда не говорила, что вам следует стать священником.
Но можно найти себе другое занятие.
По-моему, тот, кто неспособен выбрать для себя что-то и добиваться успеха на избранном поприще, просто жалок.
- Ну, и я мог бы найти, если бы... - Фред умолк и, встав, оперся локтем о каминную полку.
- Если бы были уверены, что не унаследуете значительного состояния?
- Я этого не говорил.