- Селия!
Я еще не видела мужчины столь благородного облика!
Он удивительно похож на портрет Локка.
Те же глубоко посаженные глаза!
- А у Локка тоже были две волосатые бородавки?
- Может быть, и были - на взгляд людей определенного рода! - отрезала Доротея, отходя к окну.
- Но у мистера Кейсобона такой желтый цвет лица!
- И прекрасно.
Тебе, вероятно, нравятся мужчины розовые, как cochon de lait [молочный поросенок (фр.)].
- Додо! - вскричала Селия, с удивлением глядя на сестру.
- Прежде я не слыхала от тебя таких сравнений.
- А прежде для них не было повода!
Очень удачное сравнение! Удивительно подходящее!
Мисс Брук явно забылась, и Селия прекрасно заметила это.
- Не понимаю, почему ты сердишься, Доротея.
- Мне больно, Селия, что ты смотришь на людей так, точно они животные, только одетые, и не замечаешь на человеческом лице отпечатка великой души.
- А разве у мистера Кейсобона великая душа?
- Селия была не лишена простодушной злокозненности.
- Да, я в этом не сомневаюсь, - решительно ответила Доротея.
- Все, что я вижу в нем, достойно его трактата о библейской космологии.
- Но он почти ничего не говорит, - заметила Селия.
- Потому что ему тут не с кем разговаривать.
"Доротея просто презирает сэра Джеймса Четтема, - подумала Селия. Наверное, она ему откажет. А жаль!"
Селия нисколько не обманывалась относительно того, кем из них интересуется баронет.
Иногда ей даже приходило в голову, что Додо, пожалуй, не сумеет дать счастья мужу, не разделяющему ее взглядов. А в глубине ее души пряталось постоянно подавляемое убеждение, что ее сестра чересчур уж религиозна для семейной жизни.
Все эти ее идеи и опасения были точно сломанные иголки - страшно ступать, страшно садиться и даже есть страшно!
Когда мисс Брук начала разливать чаи, сэр Джеймс поспешил подсесть к чайному столику, нисколько не обидевшись на то, как она отвечала ему за обедом.
Да это и понятно.
Он полагал, что нравится мисс Брук, а манеры и слова должны стать совершенно уж недвусмысленными, чтобы уверенность или, наоборот, подозрительность - не могла истолковать их на свой лад.
Мисс Брук казалась баронету очаровательной, но, разумеется, он прислушивался не только к своему сердцу, но и к рассудку.
Ему были свойственны разные превосходные качества, и в том числе одно редкое достоинство: он твердо знал, что таланты его, даже получи они полную волю, не зажгли бы и самого скромного ручейка в графстве, а потому он был бы только рад жене, которой можно по тому или иному поводу задать вопрос:
"Так как же мы поступим?" - жене, которая способна помочь мужу советами и располагает достаточным состоянием, чтобы советы эти были вескими.
Что же до излишней религиозности, которую ставили в вину мисс Брук, он толком не понимал, в чем эта религиозность заключается, и не сомневался, что после свадьбы она быстро пойдет на убыль.
Короче говоря, он чувствовал, что сердце его сделало правильный выбор, и готов был к известному подчинению, тем более что мужчина при желании всегда может сбросить с себя такое иго.
Правда, сэр Джеймс не думал, что ему когда-нибудь надоест подчиняться этой красавице, чьим умом он восхищался.
А почему бы и нет?
Ведь ум мужчины, пусть самый скудный, имеет то преимущество, что он мужской (так самая чахлая береза - все-таки дерево более высокого порядка, чем самая стройная пальма), и даже невежество его кажется более почтенным.
Возможно, сэр Джеймс был неоригинален в своих оценках, но крахмал или желатин традиционности по милости провидения способен укрепить и жиденькую веру.
- Позвольте мне надеяться, мисс Брук, что вы измените свое решение относительно лошади, - сказал настойчивый поклонник.
- Поверьте, верховая езда чрезвычайно благотворна для здоровья.
- Мне это известно, - холодно ответила Доротея.
- Я полагаю, что Селии было бы очень полезно ездить верхом.
- Ведь вы в таком совершенстве владеете этим искусством!
- Извините, но у меня было мало практики, и я не уверена, что всегда сумею удержаться в седле.
- Тем больше причин практиковаться.
Всякой даме нужно уметь ездить верхом, чтобы она могла сопровождать своего мужа.
- У нас с вами совершенно разные взгляды, сэр Джеймс.
Я решила, что мне не следует совершенствоваться в верховой езде, и следовательно, никогда не уподоблюсь тому идеалу женщины, который рисуется вам!
Доротея глядела прямо перед собой и говорила с холодной резкостью, которая больше пошла бы гордому юноше и составляла забавный контраст с любезной обходительностью ее обожателя.
- Но мне хотелось бы знать причину столь жестокого решения.