— Ежели они и впрямь на нас надеются… — начал было ямщик.
— А почему бы и нет? — вскричал Михаил Строгов.
— Разве не должны мы сделать для них то, что в подобных обстоятельствах они сделали бы для нас?
— Но не хотите же вы загробить повозку с лошадьми!..
— Я пойду пешком, — оборвал ямщика Михаил Строгов.
— Я последую за тобой, брат, — сказала юная ливонка.
— Нет, Надя, останься.
Ямщик побудет с тобой.
Я не хочу оставлять его одного…
— Хорошо, я останусь, — согласилась Надя.
— Что бы ни случилось, из укрытия не выходи!
— Ты найдешь меня на этом же месте.
Михаил Строгов пожал руку своей спутнице и, миновав поворот ущелья, исчез в темноте.
— Зря твой брат это затеял, — сказал ямщик девушке.
— Нет, не зря, — просто ответила Надя.
Тем временем Михаил Строгов быстро подымался по дороге.
Он очень спешил оказать помощь людям, подававшим знаки бедствия, но одновременно ему не терпелось и узнать, кто эти путники, не побоявшиеся в бурю забраться в горы, — он не сомневался, что это те самые люди, чья телега все время ехала впереди его тарантаса.
Дождь кончился, но ветер свистел с удвоенной силой.
Крики, которые он доносил, слышались все отчетливее.
С того места, где Михаил Строгов оставил Надю, увидеть что-либо было невозможно.
Дорога петляла, и при вспышках молний видны были только выступы склонов, разрывавших ленту дороги.
От порывов ветра, разбивавшихся обо все эти углы, возникали труднопреодолимые завихрения, и Михаилу Строгову, чтобы пройти их насквозь, пришлось напрячь свою незаурядную силу.
Вскоре стало ясно, что путники, звавшие на помощь, находятся где-то неподалеку.
Хотя Михаил Строгов еще не мог их видеть, — то ли оттого, что их отбросило прочь от дороги, то ли из-за темени, скрывавшей их от его глаз, — слова их, однако, явственно достигали его слуха. Вот что он услышал — и это снова вызвало у него удивление:
— Тупица! Вернешься ты, наконец?
— Смотри, как бы тебя на ближайшей станции кнутом не отстегали!
— Слышишь, чертов ямщик!
Эй!
— Вот как они здесь возят, в этой стране!..
— И вот что у них называется телегой!
— Трижды скотина!
Все гонит и гонит, вроде и не замечая, что бросил нас посреди дороги!
— И так обойтись со мной!
Аккредитованным англичанином!
Я пожалуюсь в министерскую канцелярию, и его повесят!
Произносивший эти слова воистину пылал гневом. И тут же Строгову показалось, что у второго собеседника отношение к происшедшему иное, ибо раздался совершенно неожиданный для подобной сцены смех, сопровождаемый такими словами:
— Да нет же! Ей-ей, все это слишком смешно!
— И вы еще можете смеяться! — недовольно-кислым тоном воскликнул подданный Соединенного Королевства.
— Ну разумеется, дорогой собрат, и от всей души, — это лучшее, что мне остается делать!
Призываю и вас к тому же! Честное слово, это слишком смешно, такого мы еще не видывали!..
В этот миг от мощного удара грома по ущелью прокатился ужасный грохот, многократно отраженный горным эхо.
Когда последние раскаты стихли, веселый голос зазвучал вновь:
— Да, смешнее не придумаешь!
Вот уж чего во Франции наверняка не увидишь!
— Да и в Англии тоже! — подхватил англичанин.
В двух десятках шагов от себя, на дороге, во всю ширину освещавшейся вспышками молний, Михаил Строгов увидел двух пассажиров, примостившихся рядышком на задней скамье странной повозки, глубоко увязшей в какой-то рытвине.
Михаил Строгов приблизился к путникам, один из которых все еще смеялся, а второй — ворчал, и узнал двух журналистов, которые, взяв билеты на «Кавказ», проделали вместе с ним путь от Нижнего Новгорода до Перми.
— О! Здравствуйте, сударь! — вскричал француз.
— Рад видеть вас в такой обстановке!
Позвольте представить вам моего соперника, господина Блаунта.