Перед лицом опасности мужество и силы его удесятерились.
Речь шла о его жизни, о его миссии, о чести его страны, а возможно, и о спасении его матери.
Колебаться не приходилось, и он взялся за дело.
Нельзя было терять ни секунды.
В отряде среди солдат уже началось какое-то шевеление.
Несколько человек уже прохаживались по обочине дороги у кромки леса.
Остальные пока лежали под деревьями, но лошади их понемногу собирались к центру лесочка.
У Михаила Строгова мелькнула было мысль завладеть одной из этих лошадей, но он здраво рассудил, что устали они небось не меньше его коня.
Поэтому лучше было довериться тому, в ком он был уверен и кто оказал ему столько добрых услуг.
Смелое животное, укрытое в высоких кустах, ускользнуло от глаз узбеков.
Впрочем, они в глубь зарослей и не заходили.
Под прикрытием травы Строгов подполз к своему коню, лежавшему на земле.
Потрепал ему холку, тихо поговорил с ним, и ему удалось без шума поднять его на ноги.
По счастью, выгоревшие факелы уже потухли, а тьма оставалась еще достаточно густой, по крайней мере под покровом лиственниц.
Прикрепив удила, подтянув подпруги и проверив ремни стремян, Михаил Строгов легонько потянул коня за узду.
И умное животное, словно поняв, чего от него хотят, послушно последовало за хозяином, не издав даже легкого ржания.
И все же некоторые из узбекских лошадей подняли головы и мало-помалу потянулись к кромке леса.
В правой руке Михаил Строгов держал револьвер, готовый раскроить голову первому же татарскому солдату, подойди тот достаточно близко.
Но, к великому счастью, побудка не прозвучала, и он смог дойти до угла, где лесок сворачивал вправо, смыкаясь с дорогой.
Чтобы его не заметили, Михаил Строгов намеревался вскочить в седло как можно позже и только миновав поворот, находившийся в двухстах шагах от леска.
Но, как назло, в тот самый момент, когда он собирался пересечь кромку леса, лошадь одного из узбеков, почуяв его, заржала и устремилась по дороге вперед.
Хозяин побежал вернуть ее назад, но, заметив силуэт, смутно угадывавшийся в первых лучах зари, закричал:
— Тревога!
Услышав крик, все солдаты лагеря повскакали с мест и бросились к дороге.
Михаилу Строгову ничего не оставалось, как вскочить на коня и пустить его галопом.
Оба офицера вынеслись вперед и заторопили своих людей. Но Строгов был уже в седле.
В этот момент прогремел выстрел, и он почувствовал, как пуля пробила его кафтан.
Не оборачиваясь и не отвечая, он пришпорил коня и, вырвавшись в огромном прыжке из зарослей, во весь опор понесся в сторону Оби.
Узбекские лошади еще не были взнузданы, и Строгов поначалу чуть опережал конников; но последние не могли долго медлить с преследованием, и действительно, не прошло и двух минут после выхода из леса, как он услышал топот множества лошадей, понемногу настигавших его.
Занималась заря, и предметы различались уже на большом расстоянии.
Обернувшись, Михаил Строгов заметил всадника, который быстро приближался.
Это был дех-баши.
Верхом на великолепной лошади, офицер мчался в голове отряда и мог вот-вот настичь беглеца.
Не замедляя скачки, Строгов направил в его сторону револьвер и тотчас выстрелил.
С пулей в груди узбекский офицер покатился на землю.
Но остальные всадники следовали за ним вплотную и, не задерживаясь возле упавшего, возбуждая друг друга дикими воплями и вонзая шпоры в бока лошадей, мало-помалу сокращали расстояние, отделявшее их от Михаила Строгова.
И все же около получаса тот еще мог продержаться вне досягаемости для татарских ружей, хотя чувствовал, как конь его заметно слабеет и каждый миг, споткнувшись о какой-нибудь камень, может рухнуть, чтобы уже не подняться.
Все светлее разгоралась заря, хотя солнце еще не показалось.
Самое большее в двух верстах отсюда ширилась бледная полоса, окаймленная отдельными деревьями, далеко отстоявшими друг от друга.
Это была Обь, которая текла с юго-запада на северо-восток почти на уровне окружавшей равнины, так что долиной ее была сама степь.
По Строгову несколько раз стреляли из ружей, ни разу не попав, но и ему самому тоже пришлось разрядить револьвер в ближайших всадников, которые вот-вот могли настигнуть его.
И всякий раз кто-то из узбеков валился наземь под дикие вопли спутников.
Но все равно в этой гонке Михаил Строгов должен был проиграть.
Его конь выбивался из сил.
И все же успел доскакать до обрыва реки.
Узбекский отряд в этот момент находился от него в каких-нибудь пятидесяти шагах.
На совершенно пустынной Оби — ни парома, ни лодки для переправы.
— Держись, мой верный конь! — воскликнул Михаил Строгов.
— Вперед!
Еще одно, последнее, усилие!