И с абсолютным хладнокровием принялся выстукивать следующее сообщение:
«„Daily Telegraph“, Лондон.
Из Колывани, Омской губернии, Сибирь, 6 августа.
Схватка между русскими и татарскими войсками…»
Так как служащий читал текст во весь голос, Михаил Строгов слышал все, что отправлял в свою газету английский журналист.
«Русские войска отброшены с большими потерями.
Татары в тот же день вступили в Колывань…»
Этими словами послание заканчивалось.
— Теперь моя очередь, — воскликнул Альсид Жоливэ, собиравшийся отправить послание, адресованное кузине из монмартрского предместья.
Однако это не отвечало намерениям английского корреспондента, который вовсе не желал покидать окошечка, чтобы сохранить за собой возможность передавать новости по мере их появления.
Поэтому он и не подумал уступать место своему собрату.
— Но вы ведь закончили!.. — вскричал Альсид Жоливэ.
— Нет, не закончил, — просто ответил Гарри Блаунт.
И продолжал дописывать строчку слов, которую затем передал служащему, и тот своим безучастным голосом прочел:
«Вначале Бог сотворил небо и землю!..»
Это Гарри Блаунт отправлял телеграммой стих из Библии — лишь бы занять время и не уступить место сопернику.
Его газете это могло обойтись в тысячу рублей, но зато она получила бы информацию первой.
А Франция подождет!
Легко представить себе ярость Альсида Жоливэ, который в любых других обстоятельствах оправдал бы подобные действия законами военного времени.
Он даже хотел было заставить служащего принять свою депешу, оказав ей предпочтение перед посланием своего собрата.
— Право за господином, — спокойно возразил служащий, указывая на Гарри Блаунта и любезно ему улыбаясь.
И продолжал побуквенно передавать в «Daily Telegraph» первый стих священной книги.
Пока тот делал свое дело, Гарри Блаунт спокойно отошел к окну и, приложив к глазам лорнет, принялся наблюдать, что происходит в окрестностях Колывани, намереваясь пополнить передаваемую информацию.
Минуту спустя он вновь занял свое место у окошечка и добавил к своей телеграмме следующий текст:
«Пламенем охвачены две церкви.
Пожар, похоже, смещается вправо.
Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною…»
У Альсида Жоливэ возникло дикое желание взять да и задушить почтенного корреспондента «Daily Telegraph».
Он еще раз воззвал к служащему, который, оставаясь столь же бесстрастным, ответил ему очень просто:
— Это его право, сударь, его право… по десять копеек слово.
И он отстучал следующую новость, которую принес ему Гарри Блаунт:
«Русские солдаты бегут из города.
И сказал Бог: да будет свет. И стал свет…»
Альсид Жоливэ буквально кипел от бешенства.
Тем временем Гарри Блаунт вернулся к окну, но на этот раз, поглощенный, надо думать, интересным зрелищем, развернувшимся у него перед глазами, задержался там чуть дольше.
И тут, как только служащий кончил передавать третий стих Библии, Альсид Жоливэ без лишнего шума занял место у окошечка и, по примеру своего собрата, тихонько выложив на столик приличный столбик монет, протянул служащему свое послание, которое тот громко прочел:
«Мадлэн Жоливэ, 10, Предместье Монмартр (Париж)
Из Колывани, Омская губерния, Сибирь, 6 августа.
Бегущие солдаты покидают город.
Русские разбиты.
Их яростно преследует татарская кавалерия…»
Возвратившись, Гарри Блаунт услышал, как Альсид Жоливэ дополняет свою телеграмму, насмешливо напевая:
Живет один чудак, Одетый во все рыжее, В Париже!..
Считая неприличным смешивать священное с суетным, как осмелился его собрат, Альсид Жоливэ использовал вместо стихов Библии веселый куплет из Беранже.
— Ну и ну! — только и мог вымолвить Гарри Блаунт.
— Вот так-то, — отозвался Альсид Жоливэ.
А ситуация вокруг Колывани все осложнялась.
Сражение приближалось, выстрелы гремели с невероятной силой.
Вдруг здание станции содрогнулось.
Снаряд пробил стену, и зал приема телеграмм застлало облако пыли.