— Сжальтесь надо мной, отец мой!
Спасите меня, ради бога, спасите!
Боясь, что священник уйдет от нее, она вцепилась в его черную сутану, а он с беспокойством оглядывался по сторонам: не видит ли чей-нибудь недоброжелательный или слишком набожный взор эту женщину, припавшую к его ногам?
— Встаньте, — поняв, что отделаться от нее ему не удастся, сказал наконец священник, — ключ от исповедальни при мне.
Порывшись в кармане, он вынул связку ключей, выбрал тот, который был ему нужен, и быстрыми шагами направился к исповедальням, напоминавшим игрушечные деревянные домики, — к этим ящикам для грехов, ящикам, куда верующие сваливают мусор души.
Он вошел в среднюю дверь и запер ее за собой, а г-жа Вальтер бросилась в одну из узких боковых клеток и с пламенной и страстной верой воскликнула:
— Простите меня, отец мой, — я согрешила!
Дю Руа, обойдя амвон, прошел в левый придел.
Дойдя до середины, он увидел тучного лысого господина, — тот все еще спокойно прогуливался.
«Что этому субъекту здесь нужно?» — подумал он.
Господин тоже замедлил шаг и с явным желанием заговорить посмотрел на Жоржа.
Подойдя вплотную, он поклонился и изысканно вежливым тоном спросил:
— Простите за беспокойство, не можете ли вы мне сказать, когда был построен этот храм?
— Право, не знаю, — ответил Дю Руа, — думаю, лет двадцать — двадцать пять тому назад.
Впрочем, я в первый раз в этой церкви.
— Я тоже.
Мне не приходилось бывать здесь.
Журналиста разбирало любопытство.
— Вы, кажется, весьма тщательно ее осматриваете, — сказал он.
— Вы изучаете ее во всех подробностях.
— Да я не осматриваю, я жду свою жену, — с унылым видом возразил тот, — она назначила мне свидание, а сама запаздывает.
И, помолчав несколько секунд, добавил:
— На улице невыносимо жарко.
Приглядевшись к его добродушной физиономии, Дю Руа нашел, что он похож на Форестье.
— Вы не из провинции? — спросил он.
— Да. Я уроженец Рена.
А вы зашли сюда из любопытства?
— Нет. Я поджидаю одну даму. Дю Руа поклонился и, улыбаясь, проследовал дальше.
У главного входа он снова увидел бедно одетую женщину, — она все еще стояла на коленях и все еще молилась.
«Вот так усердие!» — подумал он.
Но теперь она уже не трогала его и не возбуждала в нем жалости.
Он прошел мимо и медленно двинулся к правому приделу, где должна была ждать его г-жа Вальтер.
Но еще издали он с удивлением обнаружил, что там, где он оставил ее, никого нет.
Подумав, что это не та колонна, он дошел до конца и вернулся обратно.
Значит, она ушла!
Это его поразило и взорвало.
Но тут ему пришло в голову, что она, наверно, ищет его, и он еще раз обошел церковь.
Убедившись, что ее нигде нет, он вернулся и, в надежде, что она еще придет сюда, сел на тот стул, на котором раньше сидела она. Он решил ждать.
Какой-то шепот вскоре привлек его внимание.
Однако в этом углу церкви не было ни души.
Откуда же долетал шепот?
Встав со стула, он заметил ряд дверей, которые вели в исповедальни.
Из-под одной двери высовывался край женского платья.
Он подошел ближе, чтобы получше рассмотреть женщину.
Это была г-жа Вальтер.
Она исповедовалась!..
Им овладело непреодолимое желание схватить ее за плечи и вытащить из этой клетки.
Но он тут же подумал.
«Ничего! Сегодня очередь священника, завтра — моя».
И, посмеиваясь над этим приключением, в ожидании своего часа преспокойно уселся против окошка исповедальни.