Внуши ему, чтобы он никому про это не говорил.
Передай ему от моего имени, что экспедиция в Танжер решена и что французское правительство обеспечит марокканский заем.
Но больше никому ни полслова.
Я доверяю тебе государственную тайну.
Клотильда выслушала его внимательно. — Спасибо, — прошептала она. — Сегодня же вечером поговорю с мужем.
Ты вполне можешь на него положиться, — он не проболтается.
Он человек надежный. Ему доверять не опасно.
С каштанами Клотильда покончила.
Она скомкала пакет и бросила его в камин.
— А теперь в постельку, — сказала она и, не вставая со скамейки, принялась расстегивать ему жилет.
Потом вдруг наклонилась и двумя пальцами вытащила из петли длинный волос.
— Смотри! — сказала она со смехом. — На тебе волос Мадлены.
Вот уж верный супруг!
Внезапно она нахмурилась и начала пристально разглядывать на ладони чуть заметную нить. — Нет, это не Мадлены, он черный, — прошептала она.
Жорж усмехнулся:
— Наверно, горничной.
Но Клотильда, точно сыщик, продолжала изучать жилет: нашла другой волос, обмотанный вокруг пуговицы, потом третий. Она побледнела и слегка вздрогнула.
— А-а! — воскликнула она. — Ты спал с женщиной, и она обмотала свои волосы вокруг твоих пуговиц!
Жорж был поражен.
— Да нет же. Ты с ума сошла, — бормотал он.
Но тут он вспомнил про г-жу Вальтер, понял все, сначала смутился, а затем начал отрицать со смехом, ибо в глубине души не был в претензии на Клотильду за то, что она подозревает его в волокитстве.
Она продолжала искать и все находила волосы, быстро разматывала их и швыряла на ковер.
Инстинкт опытной женщины подсказал ей, в чем тут дело, и она пришла в ярость.
— Она тебя любит… — чуть не плача от бешенства, повторяла Клотильда. — И ей хотелось, чтобы ты унес какую-то частицу ее самой… Изменник!
Неожиданно у нее вырвался пронзительный злорадный крик:
— А! А! Да это старуха… Вот седой волос… А-а, так ты перешел на старух… Они тебе платят?.. Скажи, они тебе платят?..
А-а, так ты путаешься со старухами!
Значит, я тебе больше не нужна?..
Ну и милуйся со старухой…
Она вскочила и, схватив со стула корсаж, быстро начала одеваться.
Жорж пытался удержать ее. — Да нет же, Кло… — сконфуженно бормотал он. — Не говори глупостей… Я сам не могу понять… Послушай, останься… да ну, останься же!..
— Милуйся со своей старухой… милуйся со своей старухой… — повторяла она.
— Закажи себе кольцо из ее волос… из ее седых волос… У тебя их достаточно…
Она быстро, проворно оделась, надела шляпу, опустила вуаль. Он было потянулся к ней, но она со всего размаху влепила ему пощечину и, не дав опомниться, отворила дверь и вылетела из комнаты.
Как только он остался один, в нем поднялась бешеная злоба на эту старую хрычовку, мамашу Вальтер.
Теперь уж он пошлет ее куда-нибудь подальше, без всяких церемоний.
Щека у него горела, и он смочил ее водой. Затем, обдумывая план мести, вышел на улицу.
Этого он ей не простит.
Ни за что не простит!
Гуляя по бульвару, он остановился перед витриной ювелирного магазина, в которой был выставлен хронометр, — Дю Руа давно хотелось купить его, но он стоил тысячу восемьсот франков.
Вдруг у него радостно забилось сердце:
«Выиграю семьдесят тысяч, тогда и куплю».
И он стал мечтать о том, что он сделает на эти семьдесят тысяч франков.
Прежде всего станет депутатом.
Потом купит хронометр, потом начнет играть на бирже, потом… потом…
Идти в редакцию ему не хотелось; решив сперва переговорить с Мадленой, а потом уже повидать Вальтера и приняться за статью, он зашагал по направлению к дому.
Дойдя до улицы Друо, он вдруг остановился: он забыл справиться о здоровье графа де Водрека, а тот жил на Шоссе-д'Антен.
Гуляющей походкой пошел он обратно, погруженный в сладкие мечты о многих приятных, чудесных вещах, о будущем богатстве, и в то же время у него не выходили из головы эта сволочь Ларош и эта старая мерзавка Вальтер.
Что касается Клотильды, то ее гнев не внушал ему ни малейшего беспокойства: он знал, что она отходчива.
Войдя в дом, где жил граф де Водрек, он обратился к швейцару: