— Слышишь?.. Ни за что!
Вальтер в конце концов разозлился и, как человек практичный, стал на защиту Милого друга.
— Да замолчи ты… Говорят тебе, что это необходимо… что это неизбежно.
И кто знает?
Может быть, мы и не пожалеем.
О людях подобного сорта никогда нельзя сказать, что из них получится.
Ты видела, как он тремя статьями свалил этого дуралея Ларош-Матье, и отнюдь не роняя своего достоинства, а в положении обманутого мужа это было дьявольски трудно.
Ну, там посмотрим.
А пока что он нас держит в руках.
Так просто от него не отделаешься.
Ей хотелось кричать, кататься по полу, рвать на себе волосы.
— Он ее не получит!.. — с ожесточением повторила она.
— Я… не… хочу!..
Вальтер встал и, подняв с полу лампу, сказал:
— Послушай, ты глупа, как все женщины.
Вы поступаете, как вам подсказывает чувство.
Вы не умеете применяться к обстоятельствам… вы глупы.
А я тебе говорю, что он на ней женится.
Так надо!
Шаркая туфлями, он вышел из комнаты.
Каким-то потешным привидением прошел он, в одной сорочке, по широкому коридору большого спящего дома, а затем бесшумно скрылся у себя в спальне.
Госпожа Вальтер не двигалась с места, — нестерпимая мука надрывала ей душу.
Она еще не отдавала себе ясного отчета в том, что произошло.
Она только страдала.
Затем она почувствовала, что у нее не хватит сил вот так, неподвижно, стоять здесь до утра.
В ней заговорила настойчивая потребность бежать отсюда, бежать куда глаза глядят, идти наугад, просить участия, звать на помощь.
Она спрашивала себя: к кому бы она могла обратиться?
К кому?
Но она ничего не могла придумать.
К священнику! Да, к священнику!
Она бросится к его ногам, признается во всем, покается в своем грехе, поведает ему свою неутешную скорбь.
Он поймет, что этому негодяю нельзя жениться на Сюзанне, и не допустит этого.
Священника, сию минуту священника!
А где его найти?
Куда бежать за ним?
Но оставаться здесь она уже не в силах.
И тут перед ней, будто видение, предстал светлый образ Иисуса, шествующего по водам.
Она видела его так ясно, точно смотрела на картину.
Значит, он звал ее.
Он говорил ей:
«Иди ко мне. Припади к моим ногам.
Я пошлю тебе утешение и научу, как поступить».
Она взяла свечу и, спустившись вниз, прошла в оранжерею.
Иисус был там, в самом конце, в маленькой гостиной, стеклянную дверь которой, чтобы уберечь полотно от сырости, обычно затворяли.
Можно было подумать, что это часовня среди какого-то странного леса.
До сих пор г-же Вальтер приходилось видеть зимний сад только при ярком освещении, и теперь, когда она вошла, его темные дебри поразили ее.
Пышная растительность жарких стран обдавала ее своим одуряющим дыханием. Двери были затворены, и от запаха этих необычных деревьев, накрытых стеклянным куполом, становилось тесно в груди, — он дурманил, пьянил, этот запах, он доставлял мучительное наслаждение, он вызывал во всем теле неясное ощущение возбуждающей неги и предсмертной истомы.
Бедная женщина ступала осторожно и боязливо: блуждающий огонек свечи одно за другим выхватывал из мрака причудливые растения, и ей мерещились то неведомые чудовища, то какие-то призрачные существа, то диковинные уроды.
Вдруг она увидела Христа.
Отворив дверь, отделявшую от нее его образ, она упала на колени.