Он должен был только двести восемьдесят.
— Кому ты задолжал? — недоверчиво глядя на него, спросил Форестье.
Дюруа не сразу нашелся, что ответить.
— Господину… господину… господину де Карлевиль.
— А-а! Где же он живет?
— На улице… на улице…
Форестье расхохотался:
— На улице Ищи-Свищи, так, что ли?
Знаю я этого господина.
Вот что, милый мой: так и быть, двадцать франков я еще могу тебе ссудить, но больше не проси.
Дюруа взял у него золотой.
Затем он обошел всех своих знакомых, и к пяти часам у него набралось восемьдесят франков.
Ему не хватало двухсот, но он решил на этом остановиться и, пряча собранные деньги, пробормотал:
«Плевать, стану я себе портить кровь из-за какой-то дряни!
Когда будут деньги — отдам».
Он взял себя в руки: целых две недели отказывал себе во всем и вел правильный и добродетельный образ жизни.
А затем его вновь охватила жажда любви.
Ему казалось, что он уже несколько лет не обнимал женщины, и как матрос теряет голову, завидев землю, так трепетал он при виде каждой юбки.
И вот однажды вечером, в надежде встретить Рашель, он снова отправился в Фоли-Бержер.
Она проводила в этом заведении все свое время, и он заметил ее сразу, как только вошел. С улыбкой двинулся он к ней и протянул руку.
Она оглядела его с головы до ног.
— Что вам угодно?
Он попытался засмеяться.
— Ну-ну, не валяй дурака.
Она повернулась к нему спиной.
— Я с альфонсами не знаюсь.
Она постаралась нанести ему самое тяжкое оскорбление, и он почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо. Из Фоли-Бержер он вышел один.
В редакции ему отравлял существование больной, изнуренный, вечно кашлявший Форестье: он словно нарочно изобретал для него самые неприятные поручения Как то, в минуту сильного раздражения, после долгого приступа удушья, не получив от Дюруа нужных сведений, он даже буркнул:
— Черт возьми, ты еще глупее, чем я думал.
Дюруа чуть было не дал ему по физиономии, но сдержался и, уходя, пробормотал:
— Погоди, я тебе отплачу.
Внезапно у него мелькнула мысль.
— Я наставлю тебе рога, дружище, — прибавил он.
И, потирая руки от удовольствия, удалился.
Он решил как можно скорее приступить к осуществлению своего проекта.
На другой же день он отправился на разведки к г-же Форестье.
Она лежала с книгой на диване.
При его появлении она не встала, а лишь повернула голову и протянула ему руку.
— Здравствуйте, Милый друг, — сказала она.
У него было такое чувство, точно ему дали пощечину.
— Почему вы меня так называете?
— На прошлой неделе я видела госпожу де Марель, и она мне сообщила, как вас там прозвали, — улыбаясь, ответила она.
Любезный тон г-жи Форестье успокоил его.
Да и чего ему было бояться?
— Ее вы балуете! — продолжала она.
— А ко мне являетесь раз в год по обещанию или вроде того?
Он сел и с особым любопытством, любопытством коллекционера, принялся рассматривать ее.
Очаровательная блондинка с волосами нежного и теплого цвета, она была точно создана для ласк.
«Она, безусловно, лучше той», — подумал Дюруа.
Он не сомневался в успехе; казалось, стоит только дотронуться, — и она сама, как созревший плод, упадет в руки.