Что-то будет дальше?
Затем Вальтер показал «Урок» Детайя[18]: солдат в казарме учит пуделя играть на барабане.
— Остроумно! — заметил патрон.
Дюруа одобрительно посмеивался, выражал свой восторг:
— Чудесно, чудесно, чуде… И вдруг осекся, услыхав голос только что вошедшей г-жи де Марель.
Патрон продолжал показывать картины и объяснять их содержание.
Он навел лампу на акварель Мориса Лелуара[19]
«Препятствие».
Посреди улицы затеяли драку два здоровенных парня, два геркулеса, и из-за них вынужден остановиться портшез.
В оконце портшеза прелестное женское личико; оно не выражает ни нетерпения, ни страха… оно, если хотите, любуется единоборством этих двух зверей.
— В других комнатах у меня тоже есть картины, — сообщил Вальтер, — только менее известных художников, не получивших еще всеобщего признания. А здесь мой «Квадратный зал».
В данный момент я покупаю молодых, совсем молодых, и пока что держу их в резерве, в задних комнатах, — жду, когда они прославятся.
Теперь самое время покупать картины, — понизив голос до шепота, прибавил он.
— Художники умирают с голоду.
Они сидят без гроша… без единого гроша…
Но Дюруа уже ничего не видел, он слушал и не понимал.
Г-жа де Марель была здесь, сзади него.
Что ему делать?
Поклонись он ей, она, чего доброго, повернется к нему спиной или ответит дерзостью.
А если он к ней не подойдет, то что подумают другие?
«Во всяком случае, надо оттянуть момент встречи», — решил Дюруа.
Он был так взволнован, что у него мелькнула мысль, не сказаться ли ему больным и не уйти ли домой.
Осмотр картин был закончен.
Вальтер поставил лампу на стол и пошел встречать новую гостью, а Дюруа снова принялся рассматривать картины, точно он не мог на них налюбоваться.
Он терял голову.
Что ему делать?
Он слышал голоса, до него долетали обрывки разговора. — Послушайте, господин Дюруа, — обратилась к нему г-жа Форестье.
Он поспешил к ней.
Ей надо было познакомить его с одной своей приятельницей, которая устраивала бал и желала, чтобы о нем появилась заметка в хронике «Французской жизни».
— Непременно, сударыня, непременно… — бормотал он.
Госпожа де Марель находилась теперь совсем близко от него.
Ему не хватало смелости повернуться и отойти.
Вдруг ему показалось, что он сошел с ума.
— Здравствуйте, Милый друг, — отчетливо произнесла г-жа де Марель.
— Вы меня не узнаете?
Он живо обернулся.
Она стояла перед ним, приветливо и радостно улыбаясь. И — протянула ему руку.
Дюруа взял ее руку с трепетом: он все еще опасался какой-нибудь каверзы или ловушки.
— Что с вами случилось? Вас совсем не видно, — простодушно сказала она.
— Я был так занят, сударыня, так занят, — тщетно стараясь овладеть собой, залепетал он.
— Господин Вальтер возложил на меня новые обязанности, и у меня теперь масса дел.
Госпожа де Марель продолжала смотреть ему в лицо, но ничего, кроме расположения, он не мог прочитать в ее глазах.
— Я знаю, — сказала она.
— Однако это не дает вам права забывать друзей.
Их разлучила только что появившаяся толстая декольтированная дама с красными руками, с красными щеками, претенциозно одетая и причесанная; по тому, как грузно она ступала, можно было судить о толщине и увесистости ее ляжек.
Видя, что все с нею очень почтительны, Дюруа спросил г-жу Форестье:
— Кто эта особа?
— Виконтесса де Персмюр, та самая, которая подписывается
«Белая лапка».
Дюруа был потрясен, он чуть не расхохотался.