Дюруа наконец понял, чего от него хотят, и грузно сел рядом с доктором.
Затем уселись секунданты, и лошади тронули.
Кучер знал, куда ехать.
Ящик с пистолетами мешал всем, особенно Дюруа, — он предпочел бы не видеть его вовсе.
Попробовали поставить сзади — он бил по спине; поместили между Ривалем и Буаренаром — он все время падал.
Кончилось тем, что задвинули его под скамейку.
Доктор рассказывал анекдоты, но разговор все же не клеился.
Один лишь Риваль подавал ему реплики.
Дюруа хотелось выказать присутствие духа, но он боялся, что мысли у него спутаются и что этим он выдаст свое душевное смятение. Притом его мучила страшная мысль: а вдруг он начнет дрожать?
Экипаж вскоре выехал за город.
Было около девяти.
В это морозное зимнее утро вся природа казалась искрящейся, ломкой и твердой, как хрусталь.
Каплями ледяного пота висел на деревьях иней; земля под ногами звенела; в сухом воздухе далеко разносился малейший звук; голубое небо блестело, как зеркало, и в нем, ослепительное и тоже холодное, проплывало солнце, посылая окоченевшему миру свои негреющие лучи.
— Пистолеты я купил у Гастин-Ренета[21], — обращаясь к Дюруа, сказал Жак Риваль.
— Он же сам их и зарядил.
Ящик запечатан.
Впрочем, придется бросить жребий, из чьих пистолетов стрелять: из ваших или из его.
— Благодарю, — машинально ответил Дюруа.
С целью предотвратить малейшую ошибку со стороны своего подопечного Риваль дал ему подробные указания.
Каждое из них он повторял по нескольку раз:
— Когда спросят:
«Готовы?» — отвечайте громко «Да!»
Когда скомандуют:
«Стреляйте!» — быстро поднимите руку и спустите курок прежде, чем скажут
«Три!»
«Когда скомандуют: «Стреляйте!» — я подниму руку, — твердил про себя Дюруа, — когда скомандуют: «Стреляйте!» — я подниму руку, когда скомандуют: «Стреляйте!» — я подниму руку».
Для того чтобы наставления Риваля запечатлелись у него в памяти, он зубрил их, как школьник, до тех пор, пока они не набили ему оскомины:
«Когда скомандуют: «Стреляйте!» — я подниму руку».
Въехав в лес, ландо свернуло направо, в аллею, потом опять направо.
Риваль резким движением распахнул дверцу и крикнул кучеру:
— Сюда, по этой дорожке.
Это была торная дорога, тянувшаяся между двумя перелесками; на деревьях дрожали сухие листья с ледяной бахромкой.
Дюруа все еще бормотал себе под нос?
— Когда скомандуют: «Стреляйте!» — я подниму руку.
Вдруг ему пришла мысль, что катастрофа с экипажем могла бы уладить все.
Вывалиться из ландо, сломать себе ногу — как бы это было хорошо!..
Но тут он заметил, что на краю прогалины стоит экипаж, а поодаль четверо мужчин топчутся на месте, чтобы согреть ноги. Ему даже пришлось раскрыть рот — так у него захватило дыхание.
Сначала вышли секунданты, за ними врач и Дюруа.
Риваль взял ящик с пистолетами и вместе с Буаренаром пошел навстречу двум незнакомцам.
Дюруа видел, как они церемонно раскланялись и вчетвером двинулись вперед по прогалине, глядя то себе под ноги, то на деревья, будто искали что-то улетевшее или упавшее наземь.
Потом отсчитали шаги и с силой воткнули в мерзлую землю две палки.
Затем опять сбились в кучу и стали делать такие движения, точно играли в орлянку.
— Вы себя хорошо чувствуете? — обратился к Дюруа Ле Брюман.
— Вам ничего не требуется?
— Нет, ничего, благодарю вас.
Дюруа казалось, будто он сошел с ума, будто ему снится сон, будто он грезит, будто что-то сверхъестественное обступило его со всех сторон.
Боится ли он?
Пожалуй, да!
Он сам не знал.
Все вокруг него преобразилось.