Впрочем, оба клялись, что слышали, как над головой у них просвистели пули.
На другой день, около одиннадцати, Дюруа получил «голубой листочек»:
«Боже, как я боялась за тебя! Приходи скорей на Константинопольскую, я хочу поцеловать тебя, моя радость. Какой ты смелый. Обожающая тебя Кло»
Когда он пришел на свидание, она бросилась к нему в объятия и покрыла поцелуями его лицо.
— Дорогой мой, если б ты знал, как взволновали меня сегодняшние газеты!
Ну, рассказывай же!
С самого начала.
Я хочу знать, как это было.
Он вынужден был рассказать ей все до мелочей.
— Воображаю, какую ты ужасную ночь провел перед дуэлью, — воскликнула она.
— Да нет. Я отлично спал.
— Я бы на твоем месте не сомкнула глаз.
А как прошла самая дуэль?
Он тут же сочинил драматическую сцену:
— Когда мы стали друг против друга в двадцати шагах, — расстояние всего лишь в четыре раза больше, чем эта комната, — Жак спросил, готовы ли мы, и скомандовал:
«Стреляйте!»
В ту же секунду я поднял руку, вытянул ее по прямой линии и стал целить в голову, — это была моя ошибка.
Пистолет мне попался с тугим курком, а я привык к легкому спуску, — в результате сопротивление спускового крючка отклонило выстрел в сторону.
Но все-таки я чуть-чуть в него не попал.
Он тоже здорово стреляет, мерзавец.
Пуля оцарапала мне висок.
Я почувствовал ветер.
Сидя у Дюруа на коленях, г-жа де Марель сжимала его в своих объятиях, — она точно желала разделить грозившую ему опасность.
— Ах, бедняжка, бедняжка, — шептала она.
Когда он кончил свой рассказ, г-жа де Марель воскликнула:
— Ты знаешь, я не могу больше жить без тебя!
Я должна с тобой видеться, но, пока муж в Париже, это невозможно.
Утром я могла бы вырваться на часок и забежать поцеловать тебя, когда ты еще в постели, но в твой ужасный дом я не пойду.
Как быть?
Дюруа пришла в голову счастливая мысль.
— Сколько ты здесь платишь? — спросил он.
— Сто франков в месяц.
— Ну так вот: я обоснуюсь в этих комнатах и буду платить за них сам.
Теперь моя квартира меня уже не устраивает.
— Нет. Я не согласна, — подумав несколько секунд, возразила она.
Он удивился:
— Почему?
— Потому…
— Это не объяснение.
Здесь мне очень нравится.
Кончено. Я остаюсь.
— Он засмеялся: — К тому же квартира снята на мое имя.
Она стояла на своем:
— Нет, нет, я не хочу…
— Да почему же?
В ответ он услышал ее ласковый шепот:
— Потому что ты будешь приводить сюда женщин, а я этого не хочу.
Он возмутился:
— Да ни за что на свете!
Обещаю тебе.