Дю Руа тотчас же предложил свои услуги.
Она согласилась.
— Мои дочери и я, мы будем вам очень признательны.
Дю Руа поглядывал на младшую из сестер Вальтер и думал:
«Она совсем недурна, эта маленькая Сюзанна, совсем, совсем даже недурна».
Крошечного роста, но стройная, с узкими бедрами, осиной талией и чуть обозначавшейся грудью, с миниатюрным личиком, на котором серо-голубые, отливавшие эмалью глаза были словно тщательно вырисованы прихотливой и тонкой кистью художника, она напоминала хрупкую белокурую куклу, и довершали это сходство слишком белая, слишком гладкая, точно выутюженная, кожа, без единой складки, без единого пятнышка, без единой кровинки, и прелестное легкое облачко взбитых кудряшек, которым нарочно был придан поэтический беспорядок, — точь-в-точь как у красивой дорогой куклы, какую иной раз видишь в руках у девочки значительно меньше ее ростом.
Старшая, Роза, некрасивая, худая, невзрачная, принадлежала к числу девушек, которых не замечают, с которыми не разговаривают, о которых нечего сказать.
Госпожа Вальтер встала. — Итак, я рассчитываю на вас, — обратилась она к Жоржу. — В четверг на будущей неделе, в два часа.
— К вашим услугам, сударыня, — сказал он.
Как только они вышли, г-жа де Марель тоже встала.
— До свиданья. Милый друг.
Теперь уже она долго и крепко пожимала ему руку. И, взволнованный этим молчаливым признанием, он вдруг почувствовал, что его опять потянуло к этой взбалмошной и добродушной бабенке, которая, быть может, по-настоящему любит его. «Завтра же пойду к ней», — решил он.
Когда супруги остались одни, Мадлена засмеялась веселым искренним смехом и, внимательно посмотрев на него, спросила:
— Тебе известно, что госпожа Вальтер от тебя без ума?
— Да будет тебе! — с недоверием в голосе проговорил он.
— Да, да, уверяю тебя; из ее слов я заключила, что она от тебя в диком восторге.
Как это на нее непохоже!
Она бы хотела, чтобы у ее дочерей были такие мужья, как ты!..
К счастью, все это для нее самой уже не опасно.
Он не понял, что она хотела этим сказать.
— Что значит — не опасно?
— О, госпожа Вальтер ни разу в жизни не подала повода для сплетен, — понимаешь? — ни разу, ни разу! — тоном женщины, отвечающей за свои слова, воскликнула Мадлена.
— Она ведет себя безукоризненно во всех отношениях.
Мужа ее ты знаешь не хуже меня.
Но она — это другое дело.
Между прочим, она очень страдала от того, что вышла замуж за еврея, но осталась ему верна.
Это глубоко порядочная женщина.
Дю Руа был удивлен:
— Я думал, что она тоже еврейка.
— Она?
Ничего подобного. Она дама-патронесса всех благотворительных учреждений квартала Магдалины.
Она даже венчалась в церкви.
Не знаю только, крестился ли патрон для проформы, или же духовенство посмотрело на это сквозь пальцы.
— Так… стало быть… она в меня… влюблена? — пробормотал Жорж.
— Окончательно и бесповоротно.
Если б ты был свободен, я бы тебе посоветовала просить руки… Сюзанны, — ведь правда, она лучше Розы?
— Да и мамаша еще в соку! — сказал он, покручивая усы.
Мадлена рассердилась:
— Насчет мамаши, дорогой мой, могу сказать тебе одно: сделай одолжение.
Мне это не страшно.
Она вышла из того возраста, когда совершают свой первый грех.
Надо было раньше думать.
«Неужели я и впрямь мог бы жениться на Сюзанне!..» — говорил себе Жорж.
Затем он пожал плечами:
«А, вздор!..
Разве отец когда-нибудь согласится выдать ее за меня!»
Еще не отдавая себе отчета в том, какой ему будет от этого прок, он все же решил понаблюдать за г-жой Вальтер.
Весь вечер его томили воспоминания, нежные и в то же время будившие чувственность воспоминания о романе с Клотильдой.
Ему приходили на память ее проказы, ее шаловливые ласки, их совместные похождения.
«Право, она очень мила, — твердил он себе.