Но еще за несколько секунд до этого послышались приближающиеся мерные шаги тучного господина.
Он осмотрел все алтари и теперь, по меньшей мере вторично, обходил тесный правый придел.
Поняв, что он подходит вплотную к скрывавшей ее колонне, г-жа Вальтер вырвала у Жоржа свою руку и снова закрыла лицо.
Мгновение спустя оба неподвижно стояли на коленях и, казалось, вместе возносили к небу жаркую мольбу.
Тучный господин равнодушно взглянул на них мимоходом и, по-прежнему держа шляпу за спиной, прошествовал в левый придел.
Дю Руа в это время думал о том, как бы добиться свидания где-нибудь в другом месте.
— Где я увижу вас завтра? — прошептал он.
Госпожа Вальтер не ответила.
Она словно окаменела, — сейчас это была статуя, которую скульптор мог бы назвать «Молитва».
— Хотите, встретимся завтра в парке Монсо? — настаивал он.
Опустив руки, она повернула к нему мертвенно-бледное лицо, искаженное нестерпимой мукой. — Оставьте меня… — прерывающимся голосом заговорила она. — Уйдите… уйдите… оставьте меня на некоторое время одну… только на пять минут… мне слишком тяжело сейчас с вами… я хочу молиться… я не могу… уйдите… дайте мне помолиться… одной… пять минут… я не могу… дайте мне помолиться о том, чтобы господь простил меня… чтобы он меня спас… оставьте меня одну… на пять минут.
У нее было такое растерянное, такое страдальческое выражение лица, что Дю Руа молча поднялся с колен и лишь после некоторого колебания обратился к ней:
— Я скоро вернусь. Хорошо?
Она кивнула головой в знак согласия, и он отошел к амвону.
Она попыталась заставить себя молиться.
Она сделала над собой нечеловеческое усилие, чтобы воззвать к небу, и, изнывая от тоски, дрожа всем телом, воскликнула: — Боже, помилуй меня!
Она судорожно мигала, чтобы не смотреть этому человеку вслед.
Она гнала от себя всякую мысль о нем, она отмахивалась от нее, но вместо небесного видения, которого так жаждало ее израненное сердце, перед ней все время мелькали закрученные усы Жоржа.
Целый год, днем и ночью, боролась она с этим все усиливавшимся наваждением, с этим образом, который поглощал все ее помыслы, распалял ее плоть и преследовал ее даже во сне.
У нее было такое чувство, точно она попалась в сети, точно ее связали и бросили в объятия этого самца, который прельстил и покорил ее цветом глаз, пушистыми усами и ничем больше.
И сейчас, в этом храме, столь близко от бога, она чувствовала себя такой слабой, одинокой и беззащитной, какой никогда не чувствовала себя и дома.
Молиться она не могла — она могла думать только о нем.
Она уже страдала оттого, что он ушел.
И, несмотря на это, отчаянно сопротивлялась, — она защищалась и всей душой молила о помощи.
Она всегда была чиста перед мужем, и оттого падение было для нее хуже смерти.
Она шептала бессвязные слова мольбы, а сама в это время прислушивалась к шагам Жоржа, замиравшим в отдаленье под сводами.
Она сознавала, что все кончено, что борьба безнадежна.
И все же упорно не желала сдаваться. В конце концов с ней случился припадок, один из тех нервных припадков, которые наземь швыряют дрожащих, корчащихся, воющих женщин.
Она тряслась как в лихорадке и чувствовала, что сейчас упадет и с пронзительным воплем забьется в судорогах.
Кто-то быстрыми шагами шел сюда. Она обернулась.
Это был священник.
Увидев его, она встала с колен и, простирая руки, бросилась к нему.
— Спасите меня! Спасите! — прошептала она.
Священник остановился в изумлении.
— Что вам угодно, сударыня?
— Я хочу, чтобы вы меня спасли.
Сжальтесь надо мной.
Если вы мне не поможете, я погибла.
Он посмотрел на нее, как на безумную.
— Чем же я могу вам помочь?
Это был молодой священник, высокий, упитанный, с отвислыми, пухлыми, выбритыми до синевы щеками — красивый городской викарий из богатого прихода, привыкший к щедрым даяниям своих духовных дочерей.
— Исповедуйте меня, — сказала она, — дайте мне совет, поддержите меня, скажите, что мне делать!
— Я исповедую по субботам, с трех до шести, — возразил он.
— Нет! Нет! Нет! — сжимая его руку, повторяла она. — Сейчас! Сейчас!
Мне это необходимо!
Он здесь! В церкви!
Он ждет меня.
— Кто ждет вас? — спросил священник.
— Тот, кто погубит меня… тот, кто овладеет мной, если вы меня не спасете… Мне от него не уйти… Я слишком слаба… так слаба… так слаба!
Рыдая, она упала перед ним на колени.