— А что она порядочная, головой ручаюсь, хоть ей и приходится работать из-за куска хлеба.
Как знать, не нагороди я всей этой идиотской чепухи, а скажи ей правду, мы могли бы… А, черт бы все побрал!
Костюм обязывал.
Так рассуждал дикарь наших дней, рожденный и воспитанный в вигвамах племени манхэттенцев.
Расставшись со своим кавалером, девушка быстро пошла прямо на восток и, пройдя два квартала, поровнялась с красивым большим особняком, выходящим на авеню, которая является главной магистралью Маммоны и вспомогательного отряда богов.
Она поспешно вошла в дом и поднялась в комнату, где красивая молодая девушка в изящном домашнем платье беспокойно смотрела в окно.
— Ах ты, сорви-голова! — воскликнула она, увидев младшую сестру.
— Когда ты перестанешь пугать нас своими выходками?
Вот уже два часа, как ты убежала в этих лохмотьях и в шляпке Мэри.
Мама страшно встревожена.
Она послала Луи искать тебя на машине по всему городу.
Ты скверная и глупая девчонка!
Она нажала кнопку, и в ту же минуту вошла горничная.
— Мэри, скажите маме, что мисс Мэриан вернулась.
— Не ворчи, сестричка.
Я бегала к мадам Тео, надо было сказать, чтобы она вместо розовой прошивки поставила лиловую.
А это платье и шляпка Мэри очень мне пригодились.
Все меня принимали за продавщицу из магазина.
— Обед уже кончился, милая, ты опоздала.
— Я знаю.
Понимаешь, я поскользнулась на тротуаре и растянула ногу.
Нельзя было ступить на нее. Кое-как я доковыляла до ресторана и сидела там, пока мне не стало лучше.
Потому я и задержалась.
Девушки сидели у окна и смотрели на яркие фонари и поток мелькающих экипажей.
Младшая сестра прикорнула возле старшей, положив голову ей на колени.
— Когда-нибудь мы выйдем замуж, — мечтательно проговорила она, — и ты выйдешь и я.
Денег у нас так много, что нам не позволят обмануть ожидания публики.
Хочешь, сестрица, я скажу тебе, какого человека я могла бы полюбить?
— Ну, говори, болтушка, — улыбнулась старшая сестра.
— Я хочу, чтобы у моего любимого были ласковые синие глаза, чтобы он честно и почтительно относился к бедным девушкам, чтобы он был красив и добр и не превращал любовь в забаву.
Но я смогу полюбить его, только если у него будет ясное стремление, цель в жизни, полезная работа.
Пусть он будет самым последним бедняком; я не посмотрю на это, я все сделаю, чтобы помочь ему добиться своего.
Но, сестрица, милая, нас окружают люди праздные, бездельники, вся жизнь которых проходит между гостиной и клубом, — а такого человека я не смогу полюбить, даже если у него синие глаза и он почтительно относится к бедным девушкам, с которыми знакомится на улице.