Левантинец вынул из кармана увеличительное стекло и стал внимательно рассматривать жемчуг.
Улыбка торжества заиграла на его чисто выбритом смуглом лице.
Он вернул нитку и собрался было заговорить.
Внезапно он перехватил взгляд миссис Рэмзи.
Она так побледнела, что, казалось, была близка к обмороку.
Глаза ее расширились от ужаса.
Они молили о спасении; это было до того ясно, что я удивляюсь, как ее муж ничего не заметил.
Мистер Келада застыл с открытым ртом.
Он густо покраснел.
Было ясно, что он делает над собой усилие.
— Я ошибся, — сказал он.
— Это очень хорошая имитация, и, конечно, посмотрев через лупу, я сразу увидел, что жемчуг не настоящий.
Пожалуй, больше восемнадцати долларов эта безделка и не стоит.
Он достал бумажник, вынул из него сто долларов и молча протянул мистеру Рэмзи.
— Может, это научит вас впредь не быть таким самоуверенным, мой молодой друг, — сказал Рэмзи, принимая деньги.
Я заметил, что руки у мистера Келада дрожали.
История эта, как обычно бывает, распространилась по всему кораблю, и на долю мистера Келада в тот вечер выпало немало насмешек.
Шутка сказать — мистера Всезнайку посадили в калошу.
Только миссис Рэмзи ушла в свою каюту, у нее разболелась голова.
На следующее утро я встал и начал бриться.
Мистер Келада лежал в постели и курил сигарету.
Вдруг послышался слабый шорох, и в щели под дверью показалось письмо.
Я отворил дверь и выглянул.
Никого.
Я поднял конверт. На нем печатными буквами было написано: Максу Келада.
Я передал ему письмо.
— От кого бы это?
— Он вскрыл конверт.
— О!
Из конверта он вынул не письмо, а стодолларовую бумажку.
Мистер Келада взглянул на меня и покраснел.
Изорвав конверт на мелкие клочки, он протянул их мне.
— Будьте добры, киньте это в иллюминатор.
Я исполнил просьбу и взглянул на него с улыбкой.
— Кому охота разыгрывать из себя шута горохового, — сказал он.
— Жемчуг оказался настоящим?
— Будь у меня хорошенькая жена, я не отпустил бы ее на год в Нью-Йорк, если сам остаюсь в Кобе, — сказал он.
В эту минуту мистер Келада мне почти нравился.
Он потянулся за бумажником и бережно положил в него сто долларов.