На мой вкус, ему не хватает rus in urbe (1).
Меня бы, прямо скажу, больше устроило, если бы у здешних граждан порой торчали соломинки в волосах и они питали пристрастие к бархатным жилетам и брелокам с гирю величиной.
Боюсь, что не так уж они просты.
- Все понятно. Билли, - говорит Силвер.
- Ты заболел эмигрантской болезнью.
Само собой, Нью-Йорк чуть побольше, чем Литл-Рок или Европа, я приезжему человеку с непривычки страшновато.
Но ничего, это у тебя пройдет.
Я же тебе говорю, мне иной раз хочется отшлепать здешних жителей за то, что они не присылают мне все свои" деньги уложенными в корзины для белья и обрызганными жидкостью от насекомых.
А то еще тащись за ними на улицу!
Знаешь, кто в этом городе ходит в брильянтах?
Жены мазуриков и невесты шулеров.
Облапошить ньюйоркца легче, чем вышить голубую розу на салфеточке.
Меня только одна вещь беспокоит - как бы мои сигары не поломались, когда у меня все карманы будут набиты двадцатками.
- Что ж, дай бог, чтоб ты оказался прав, Монти, - говорю я, - только лучше бы мне все-таки сидеть в Литл-Роке и не гнаться за большими доходами.
Даже в неурожайный год там всегда наберется десяток-другой фермеров, готовых поставить свое имя на подписном листе в пользу постройки нового здания для почты, который можно учесть в местном банке сотни за две долларов.
А у здешних людей, сдается мне, чересчур развит инстинкт самосохранения и сохранения своего кошелька.
Боюсь, что у нас с тобой для такой игры тренировки маловато.
- Напрасные опасения, - говорит Силвер.
- Я знаю настоящую цену этому Кретинтауну близ Разиньвилля, и это так же верно, как то, что Северная река-это Гудзон, а Восточная река - вообще не река (2).
Да тут в четырех кварталах от Бродвея живут люди, которые в жизни не видели никаких домов, кроме небоскребов.
Живой, деятельный, энергичный житель Запада за каких-нибудь три месяца должен сделаться здесь достаточно заметной фигурой, чтобы заслужить либо снисхождение Джерома, либо осуждение Лоусона.
- Оставим гиперболы, - говорю я, - и скажи, можешь ли ты предложить конкретный способ облегчить здешнее общество на доллар-другой, не обращаясь к Армии спасения и не падая в обморок на крыльце особняка мисс Эллен Гулд?
- Могу предложить хоть двадцать способов, - говорит Силвер.
- Сколько у тебя капиталу, Билли?
- Тысяча, - отвечаю.
- А у меня тысяча двести, - говорит он.
- Составим компанию и будем делать большие дела.
Есть столько возможностей нажить миллион, что я просто не знаю, с какой начинать.
На следующее утро Силвер встречает меня в вестибюле отеля, и я вижу, что он так и пыжится от удовольствия.
- Сегодня мы познакомимся с Дж. П. Морганом, - говорит он.
- Тут у меня есть один знакомый в отеле, который хочет нас ему представить.
Он его близкий приятель.
Говорит, что тот очень любит приезжих с Запада.
- Вот это уже похоже на дело! - говорю я.
- Очень буду рад познакомиться с мистером Морганом.
- Да, - говорит Силвер, - нам, пожалуй, не помешает завести знакомства среди финансовых воротил.
Мне нравится, что в Нью-Йорке так радушно встречают приезжих.
Фамилия знакомого Силвера была Клейн.
В три часа Клейн явился к Силверу в номер вместе со своим приятелем с Уолл-стрита.
Мистер Морган был немного похож на свои портреты; левая нога у него была обернута мохнатым полотенцем, и он ходил, опираясь на палку.
- Это мистер Силвер, а это мистер Пескад, - говорит Клейн.
- Я думаю, нет нужды, - говорит он, - называть имя великого финансового...
- Ну, ну, ладно, Клейн, - говорит мистер Морган.
- Рад познакомиться с вами, джентльмены; меня очень интересует Запад.
Клейн сказал мне, что вы из Литл-Рока.
У меня как будто имеется парочка железных дорог в тех краях.
Может, кому из вас, ребята, охота перекинуться в покер, так я...
- Пирпонт, Пирпонт, - перебивает Клейн. - Вы что, забыли?
- Ах, извините, джентльмены! - говорит Морган. - С тех пор как у меня сделалась подагра, я иногда играю в картишки со знакомыми, которые навещают меня в моем особняке.
Скажите, никому из вас не приходилось там, на Западе, встречать Одноглазого Питера?