Ату! Ату его!
- Вот что скажу я вам, молодцы мои, - говорил Стабб своей команде, - мне религия не позволяет злиться, а все-таки я бы этого чертова немца с потрохами сожрал. Навались! навались, говорю!
Вы что, хотите, чтоб этот разбойник нас переплюнул?
А брэнди вы любите?
Ставлю бочку брэнди тому, кто отличится сегодня на веслах.
Давай, давай, что же это ни у кого из вас жилы не лопаются?
Может, мы на якорь встали? Что-то незаметно, чтобы мы с места сдвинулись, заштилели мы с вами, что ли?
Эй, эй! в лодке уже трава проросла! а мачта, ей-богу, поглядите сами, мачта почками пошла.
Так, ребята, не годится.
Да вы только посмотрите на немца!
Тут нужно с огнем работать, я вам говорю. Ну как? будет мне огонь или нет?
- Ого! какую он пену взбил! - кричал Фласк, так и танцуя на своей банке. - И что за горб, а? целые горы китятины! И так и вихляет, так и петляет!
Жми, ребята, жми! - сегодня на ужин лепешки да устрицы, печеные разиньки и свежие пышки! Навались! эх, навались, молодцы! Этот зверь на сто бочек будет; не отдадим его, молодцы мои, не отдадим! Ну, как там наш немец? Жмите, ребята, ведь подумать только, какой этот кит жирный да маслянистый!
Или вам спермацет не нужен?
Вот, ребята, вот плывут три тысячи долларов! банк! просто целый банк!
Английский банк! А ну, а ну, еще разок! Как там наш немец поживает?
Но тут Дерик, размахнувшись, запустил в своих соперников сперва лампой, а вслед за ней и жестянкой с маслом, вероятно, преследуя при этом двойную цель: помешать приближающемуся противнику и одновременно увеличить без лишних потерь собственную скорость за счет сильного толчка с кормы.
- Ах ты, бессовестный пес голландский! - воскликнул Стабб.
- А ну, ребята, навались, как рыжие дьяволы на пятидесяти тысячах линейных кораблей!
Ты как, Тэштиго, готов изломать себе хребет на двадцать два куска, защищая честь старого Гейхеда?
Что скажешь, а, Тэштиго?
- Скажу: навались, как черт! - крикнул индеец.
Разъяренные и подхлестываемые издевательствами немца, три шлюпки "Пекода" шли теперь почти вровень друг с другом, настигая Дерика с каждой секундой.
С гордым, непринужденным, рыцарственным видом выходящих к финишу рулевых, все три помощника, ликуя, выпрямились во весь рост на корме, подстегивая гребцов бодрыми возгласами:
"Эх, пошла, пошла!
Ур-ра нашим гребцам!
Долой немца!
Нам и попутного ветра не надо!"
Но прежний перевес Дерика был настолько велик, что так бы и вышел он победителем в этой гонке, несмотря на всю их отвагу, не вмешайся тут само провидение, сошедшее к ним в виде краба, который зацепился за среднее весло немецкого вельбота.
И пока незадачливый гребец пытался освободить лопасть своего весла, так что лодка едва не черпала бортом, а Дерик осыпал команду громовыми проклятьями, - вот когда Старбек, Стабб и Фласк могли торжествовать!
С громкими криками они что было сил рванули вперед и наискось подстроились к немцу.
Еще мгновение - и вот уже все четыре вельбота, вытянувшись по диагонали, настигают кита, и, пенясь, расходится вправо и влево позади них по воде его клокочущий след.
То было ужасное, на редкость жалостливое и обидное зрелище.
Кит плыл теперь, выставив из воды голову, непрерывно посылая перед собой кипящий фонтан и в мучительном страхе колотя себя по боку своим одиноким плавником.
То вправо, то влево бросался он в неровном беге, и все же, разрезая валы, он по-прежнему лихорадочно загребал воду или однобоко вздымал к небесам этот свой одинокий плавник.
Так птица с перебитым крылом описывает в воздухе неловкий круг, напрасно пытаясь избегнуть когтей пирата ястреба.
Но у птицы есть голос, и она жалобными криками выражает свой страх, тогда как страх этого безгласного морского чудовища был закован, заточен, заговорен в нем самом, у него не было голоса, кроме того прерывистого свиста, что вырывался через дыхательное отверстие, и это вызывало к нему несказанную жалость, в то время как своим массивным телом, крепостными воротами челюстей и всемогущим хвостом он мог внушить трепет самому бесстрашному из тех, кто готов был его пожалеть.
Тогда Дерик, видя, что еще несколько мгновений, и шлюпки "Пекода" его обойдут, решил, чем уступать без боя свою добычу, все же попытать счастья и, прежде чем исчезнет последняя надежда, метнуть гарпун, пусть даже с такого далекого расстояния.
Но только успел подняться на ноги его гарпунщик, как три тигра - Квикег, Тэштиго и Дэггу - вскочили, словно по команде, в своих вельботах и, стоя косой шеренгой, одновременно нацелили три острия, и, просвистев над головою немца, три нантакетских гарпуна впились в тело кита.
О, слепящие пенные брызги и белое пламя!
Кит рванулся вперед с такой бешеной силой, что три американских вельбота пронеслись мимо немца, резким толчком отшвырнув его в сторону, так что и сам Дерик, и его обескураженный гарпунер вылетели за борт, где их едва не подмяли три летящих суденышка.
- Эй, масленки, не бойтесь! - крикнул Стабб, на ходу бросив в их сторону торжествующий взгляд. - Вас сейчас подберут, можете не беспокоиться, следом за нами идут акулы, я сам видел, знаете их? они как псы-сенбернары, всегда придут на помощь путнику в беде.
Ур-ра! вот это отличный ход.
Прямо не вельботы, а три солнечных луча!
Ур-ра! Мы летим, точно три жестянки на хвосте у бешеного кугуара!
Не видели, ребята, как бежит в упряжке слон по равнине? У повозки спицы так и мелькают; и можно очень просто вылететь, чуть только на пути оказался бугорок.
Ур-ра! Вот так чувствует себя матрос, когда катится черту в пекло - один нескончаемый рывок вниз под уклон!
Ура! этот кит несет в преисподнюю вечные вести!
Но чудовище не долго мчалось вперед.
Судорожно вздохнув, оно вдруг с громким плеском скрылось под водой.