И все глубокомысленные комментаторы признают это совершенно неоспоримым аргументом.
Но почему именно голова должна достаться королю, а королеве хвост?
Что скажете вы на это, о премудрые законники?
В своем трактате "Золото Королевы, или Деньги Королеве На Булавки" некто Уильям Принн, старинный автор и член Суда Королевской Скамьи, рассуждает так:
"Хвост же идет королеве, дабы гардероб королевы не имел недостатка в китовом усе".
Конечно, эти слова были написаны в те времена, когда упругий черный ус гренландского, или настоящего, кита шел по большей части на дамские корсеты.
Но ведь ус этот у кита не в хвосте, а в голове, так что здесь допущена ошибка, довольно грубая для такого премудрого законоведа, как Принн.
Что же, разве королева - русалка, что мы должны преподносить ей хвост?
Быть может, здесь заключен скрытый иносказательный смысл?
Существуют две королевские рыбы, особо титулованные английскими законоведами, - кит и осетр; и тот и другой объявляются (с некоторыми оговорками) собственностью короны, официально составляя десятую статью регулярных государственных доходов.
Боюсь, что ни один автор, кроме меня, об этом не упоминает, но, по-моему, осетра следует делить таким же образом, как и кита, предоставляя королю рыбью голову, прославленную непробиваемостью своих эластичных лобных хрящей, что может быть в шутку обосновано, если подойти к вопросу с точки зрения символической, некоторым взаимным сходством.
В итоге окажется, что все в мире имеет смысл, даже законы.
Глава XCI. "ПЕКОД" ВСТРЕЧАЕТСЯ С "РОЗОВЫМ БУТОНОМ"
Но тщетны были все попытки обнаружить серую амбру в брюхе Левиафана; непереносимое зловоние делало поиски невозможными. Сэр Т. Браун, "Р З"(1).
Прошло недели две со времени описанной промысловой сцены; мы медленно плыли по сонным водам туманного полуденного моря, когда ноздри на палубе "Пекода" вдруг проявили себя куда более бдительными стражами, чем три пары глаз на мачтах.
С моря шел какой-то особенный и не слишком приятный запах.
- Готов биться об заклад, - сказал Стабб, - что где-нибудь по соседству болтается один из тех китов, что мы тогда подкололи.
Я так и знал, что они скоро все равно поплывут вверх килем.
Вскоре туманная дымка у нас по носу расползлась, и мы увидели в отдалении судно с подвязанными парусами - верный знак того, что к борту у него пришвартован кит.
Когда мы подплыли ближе, незнакомец поднял французский флаг; а тучи крылатых морских хищников, что кружились, парили над ним и падали с высоты, ясно указывали нам, что кит у его борта был, как говорят рыбаки, "вспученный", то есть просто кит, скончавшийся в море своей смертью и бездомным трупом носимый по волнам.
Легко можно себе представить, что за неаппетитный аромат издает такая туша; похуже, чем ассирийский город во время чумы, когда живые не в силах погребать скончавшихся.
И в самом деле, некоторые люди совершенно не переносят этого смрада, так что никакая жажда наживы не заставит их подцепить вспученную рыбу.
Однако находятся и такие, которых этим не испугаешь, хотя жир, добытый из таких туш, обладает весьма низкими качествами и отнюдь не похож на розовое масло.
Подойдя еще ближе со слабеющим ветром, мы увидели, что у бортов француза не один кит, а два; и второй - еще более ароматный цветочек, чем первый.
Скажем прямо, это был один из тех. китов, которые в полном истощении подыхают от какой-то чудовищной диспепсии или, попросту говоря, от поноса, оставляя после себя свои туши полными банкротами, не располагающими ни каплей жира.
И тем не менее, как будет рассказано в надлежащем месте, ни один китолов с понятием никогда не станет воротить нос от такого кита, даже если он поставил себе за правило обходить вспученных китов стороной. --------------------------- (1) "Распространенные заблуждения".
Тем временем "Пекод" настолько приблизился к незнакомому судну, что Стабб начал уже божиться, будто узнает рукоятку своей фленшерной лопаты, застрявшей в петлях линя, который намотался у одного из китов вокруг хвоста.
- Вот это парень, я понимаю! - заразительно хохотал он, стоя на носу "Пекода". - Настоящий шакал, а?
Я и без того знал, что эти лягушатники-французы никуда не годятся на промысле; они готовы иной раз спустить вельботы при виде буруна, вообразив, что это фонтан кашалота; а иной раз они выходят из гавани, набив трюмы ящиками сальных свечей и щипцами, чтобы снимать с них нагар, - ведь они и сами соображают, что всего масла, которое они добудут, едва хватит, чтоб обмакнуть фитилек в капитанском светильнике; да, да, это нам всем и без того известно; но вот поглядите на этого лягушатника, с него довольно, если он может подобрать чужие объедки, вроде этого кита, которого мы загарпунили.
Ага! и он радуется, если может обглодать кости вон той драгоценной рыбы, что висит у него с другого борта.
Вот бедняга! давайте-ка, ребята, пустим шапку по кругу и преподнесем ему в подарочек чуточку масла Христа ради.
Ведь маслице, которое он натопит из этого кита с нашей "волокушей", даже в тюремной камере нельзя будет жечь.
А что до второго кита, так я берусь получить больше масла из трех наших мачт - дайте только я их срублю да вытоплю, - чем он получит из этой груды костей; хотя сейчас вот мне пришло в голову, что в нем, пожалуй, может быть кое-что поценнее, чем масло; серая амбра, ей-богу.
Интересно, что думает об этом наш старик.
А попробовать стоит.
Да, да, я лично считаю, что стоит, - и с этими словами он отправился на шканцы.
К этому времени слабый ветерок совсем стих, и наступил полный штиль; так что "Пекод" наш волей-неволей остановился, уловленный в сети гнилого духа, отложив всякую надежду избавиться от него до той поры, пока вновь не подымется ветер.
Стабб вышел из каюты, подозвал к себе команду своего вельбота и отвалил на нем в сторону чужого судна.
Огибая его нос, он обратил внимание на то, что в соответствии с изысканным французским вкусом резной конец форштевня имеет у него сходство с огромным склоненным стеблем: выкрашенный зеленой краской и утыканный на манер шипов медными остриями, он оканчивался яйцеобразным утолщением правильной формы и ярко-красного цвета.
А под ним на борту крупными золотыми буквами было написано:
"Bouton de Rose", то есть "Розовый Бутон"; таково было поэтическое имя этого благоуханного корабля.
Хотя Стабб и не понял, что значит "bouton", слово "rose" вкупе с красноречивым видом носового украшения в достаточной мере доступно объяснили ему, о чем тут идет речь.
- Ах, вот как! - воскликнул он, не отнимая ладони от ноздрей. - Деревянная розочка, а? Неплохо придумано. И до чего же сильный у нее аромат, клянусь потрохами!
Для того чтобы завязать разговор с теми, кто находился на палубе, он должен был, обогнув нос, подойти с правого борта к вспученному киту и вести переговоры прямо через него.
И вот, заняв нужную позицию и по-прежнему зажимая себе нос, он заорал: - Эй, на "Бутон-де-Роз"! Есть кто-нибудь из вас, бутончиков, кто говорит по-английски?
- Есть, - отозвался кто-то с акцентом, обличающим уроженца острова Гернси; впоследствии оказалось, что это старший помощник капитана.
- Ну, тогда скажи мне, Бутончик-де-Роз, не видели ли вы Белого Кита?
- Какого кита?
- Белого Кита - кашалота Моби Дика; не видели вы его?
- Никогда и не слышали о таком ките.